Биография  |  Фотоальбом  |  Проекты  |  Награды  |  Интервью  |  Видео  |  Ваши отзывы  |  Контакты
Andrew V. Kudin
 RU  |  UA  |  EN  |  IT  |  FR  |  DE  |  ES 
18 . 07 . 2018   
поиск
киносценарий "Горсть земли"

Андрей В. Кудин

 

 

 

ГОРСТЬ ЗЕМЛИ

 

(киносценарий)

 


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА :

 

ТОНИ – американец, из семьи эмигрантов из Украины, инженер-электронщик в авиционной компании

ВЕРА – экскурсовод в Киево-Печерской Лавре

 

ВАСИЛИЙ – брат Веры

НЭНСИ – двоюродная сестра Тони

МАТЬ ТОНИ

АДВОКАТ

ВЛАДИМИР – владелец водочного завода

РУСТАМ – деловой партнер Владимира

 

КЭРОЛАЙН – подруга Тони

РОДСТВЕННИК ТОНИ

ПРОДАВЩИЦА КНИЖНОГО МАГАЗИНА

КАССИРША КНИЖНОГО МАГАЗИНА

КОНСУЛ – сотрудник Генерального консульства Украины в Чикаго

ПОЛНАЯ ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ – рускоговорящий оператор туристической фирмы, специализирующейся на организации поездок в страны бывшего СССР

ДЕВУШКА – студентка, работник библиотеки Чикагского университета

РАБОТНИК АЭРОПОРТА В ЧИКАГО

СТЮАРДЕССА

ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ – работник аэропорта в Киеве

СОТРУДНИК ТУРФИРМЫ – сотрудник киевской фирмы «Intertur»

ПРОДАВЩИЦА В КАФЕ - работник аэропорта в Киеве

ТАКСИСТ

САША – водитель микроавтобуса

ТАНЯ – продавщица в аэропорту

ЖЕНЯ – продавщица в аэропорту

СВЕТА - продавщица в аэропорту

МУЖ ТАНИ

ПЕРВЫЙ МИЛЛИЦИОНЕР

ВТОРОЙ МИЛЛИЦИОНЕР

НЕЗНАКОМЕЦ ИЗ ТЕХАСА

КАССИРША – работник Киево-Печерской Лавры

ОКСАНА – переводчица на фирме Владимира

ОТЕЦ ИЛАРИОН

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ

ЧЕРНЫЙ МОНАХ

ХРОМОЙ МОНАХ

СЕКРЕТАРША ВАСИЛИЯ

МАЙКЛ – итальянец, друг Тони

ПРОХОЖИЙ

МОНАХ С ЧЕТКАМИ

ПЕРВЫЙ ТАМОЖЕННИК – работник Бориспольского аэропорта

ВТОРОЙ ТАМОЖЕННИК – работник Бориспольского аэропорта

ДЕВУШКА - работник Бориспольского аэропорта, стоящая за стойкой регистрации пассажиров

ПОГРАНИЧНИК

ФЕОДОСИЙ

КОНСУЛ В ОЧКАХ - сотрудник американского посольства на Украине

СОСЕДКА ТОНИ

 

Действие происходит в наши дни в Чикаго (США) и в Киеве (Украина).

 


1.

 

Типичный американский дом в пригороде Чикаго. Спальня. По комнате в беспорядке разбросаны вещи. Резкий телефонный звонок. Под одеялом угадываются фигуры мужчины и женщины. Мужчина нервно ворочается, пытаясь найти на полу, возле кровати, телефонную трубку. Телефонный звонок нарастает.

ТОНИ. Куда ты дела эту чертову трубку?

Вопрос остается без ответа. Тони наконец-то находит телефонную трубку под грудой одежды и поднимает ее.

НЭНСИ (кричит). Сколько можно звонить? Неужели так трудно поднять трубку когда я звоню?

ТОНИ (спокойно зевая). Не ори. Откуда я знал, что это именно ты?

НЭНСИ (раздраженно). Ты что? Спишь?

ТОНИ (начинает выходить из себя). А что?! Я уже и поспать не могу?

НЭНСИ. Мне плевать на то чем ты занимаешься в данный момент и  (ехидно продолжает) с кем именно этим ты занимаешься. Ты всегда был и остаешься законченным эгоистом! (после короткой паузы) Надеюсь, ты все же не забыл, что сегодня похороны твоего, кстати, родного дедушки и уже почти все родственники собрались у нас дома?

ТОНИ. Хм... (Тони почесал затылок телефонной трубкой, затем вернул ее обратно, к уху. По лицу видно что он об этом забыл) Конечно помню...

Кадры сменяют друг друга. Перед глазами Тони проносятся воспоминания. Совещание в офисе. Тони выступает с докладом. Перерыв. Его окружают коллеги по работе, о чем-то оживленно с ним говорят. Телефонный звонок.

ТОНИ. Да, мама?

МАМА ТОНИ. Дедушка умер.

ТОНИ (растеряно) Как умер?.. Мама, прости. Я перезвоню...

Совещание в офисе продолжается. Телефонная трубка, оставленная на столе. Тони в тот день так и не перезвонил матери.

Меняется кадр. Спальня в доме Тони.

ТОНИ (нерешительно) Нэнси, не кричи. Я помню о похоронах. Ты меня грузишь так, словно это умер я, а не дедушка. Между прочим, я его не видел уже более двадцати лет и не могу сказать, что мы испытывали друг к другу какое-то подобие родственных чувств.

НЭНСИ. Ты вообще никаких чувств ни к кому не испытываешь. Не забудь – ровно в полдень забираем тело дедушки из похоронного дома и едем на кладбище.

Короткие гудки в телефонной трубке. Нэнси оборывает разговор не прощаясь. Тони с раздражением смотрит на телефон.

Стройная обнаженная девушка с длинными, черными, как смоль, волосами медленно выползает из-под одеяла и, сонно спотыкаясь о ковер, уходит в ванную. Тони ухмыляется и, отодвинув в сторону телефон, уходит вслед за девушкой.

Меняется кадр. Струи воды. Два тела сплетаются в жарких обьятиях. Для них не существует Смерти. Есть только Жизнь, которая, словно хрупкий парусник, стремительно летит в будущее, скользя по волнам Страсти и Наслаждения.


 

2.

 

Длинная вереница машин с зажженными фарами медленно выезжает из ворот похоронного дома, безмолвно провожая в последний путь того, чей гроб величественно покоится на катафалке, утопая в море цветов. Процессия двигается по улицам Чикаго. Кладбище. Из машин выходят люди, несут гроб к свежевырытой яме. Люди возле могилы. Священник читает молитву. Тони в строгом черном костюме и белой рубашке стоит за спиной у матери. Переминается с ноги на ногу. Видно, что происходящее его угнетает. Случайно задевает плечом рядом стоящего грузного, седовласого мужчину.

ТОНИ (едва слышно). Извини...

РОДСТВЕННИК ТОНИ (вежливо кивая головой). Не стоит. (после паузы) Непривычно видеть тебя в костюме. Обычно, ты не вылазишь из кроссовок и джинс.

ТОНИ. Ну и как?

РОДСТВЕННИК ТОНИ. Тебе идет.

ТОНИ (после паузы) А я деда совершенно не помню. Когда я последний раз его видел мне было наверное лет девять или десять. Он за что-то отшлепал меня ремнем, а я вызвал полицию.

РОДСТВЕННИК ТОНИ. И чем все закончилось?

ТОНИ. Ничем. Полиция уехала, а дед сказал, что его внук такая же сволочь, как и мой папа.

Оба замолчали. Священник закончил молитву. Последние минуты, гроб медленно и величественно опускается на дно могилы. Вначале близкие родственники, а затем все остальные бросают по горсти земли на крышку гроба. Все, за исключением Тони. Видно, что он не понимает смысл этого старого обряда и не хочет его понимать. Незаметно от окружающих Тони отдаляется от толпы. Когда яму засыпали и все, кто стоял у могилы, направляются к машинам, чтобы ехать на поминки, Тони, не попрощавшись ни с матерью, ни с родственниками, молча уходит в противоположную сторону.

 


 

3.

 

Вечер. Дом Тони. Тони в одиночестве сидит в кресле напротив телевизора. На журнальном столике груда журналов и бутылка из-под пива. Звонок в дверь. Тони удивленно оглядывается. Смотрит сначала на дверь, затем в окно, снова на дверь. Звонок настойчиво повторяется снова и снова. Тони направляется к входной двери. На пороге – Нэнси.

ТОНИ (разочаровано) А... Это ты?.. Заходи, раз пришла.

Тони возвращается в кресло. Нэнси осторожно опускается на край дивана.

ТОНИ. Пиво будешь?

НЭНСИ (словно не услышав вопроса). Зря ты не поехал со всеми...

ТОНИ. Да?...

Пауза. Тони смотрит на экран телевизора. Взгляд Нэнси скользит по стенам.

НЭНСИ. После похорон было оглашено завещание дедушки.

Тони равнодушно кивнул, вставая с кресла.

ТОНИ (направляясь к холодильнику) Слышь, сестра, так ты пиво будешь иль как?

Тони открывает бутылку и падает обратно, в кресло.

НЭНСИ (миролюбиво) Ты ведь знаешь – я пиво не пью. (после паузы) Дедушка и тебя упомянул в завещании.

ТОНИ (равнодушно) Если речь идет об убитом «Бьюике» и той жалкой хибаре, которую вы называете виллой, то я на них не претендую. Готов отказаться в твою пользу, лишь бы меня никто больше не дергал.

НЭНСИ. Тебя никто и не дергает. А что касается дедушкиного дома, то он действительно завещал дом мне, а не тебе. (после паузы) Но вот счет в банке теперь твой. Все были прилично удивлены, когда узнали, что ты единственный наследник денег покойного деда.

ТОНИ (рассмеявшись) Денег? У дедушки что-то было помимо долгов?

НЭНСИ (укоризнено покачав головой) Представь себе – было. Пара миллионов долларов.

От неожиданности Тони поперхнулся пивом.

ТОНИ. Что?

НЭНСИ. (невозмутимо) А чтобы быть более точной – два миллиона восемьсот щестьдесят две тысячи долларов плюс проценты по счету.

Тони сползает на край кресла и разворачивается лицом к сестре.

ТОНИ. Ты шутишь! Откуда??? Дедушка был самым заурядным пенсионером, который в последние годы вообще не выходил из дома. И жил как нищий...

НЭНСИ (пожав плечами) Не знаю. Это ты сам у него когда-нибудь спросишь. Я тебе вот что хочу сказать – деньги, безусловно, твои и как ты ими распорядишься – дело твое... (после короткой паузы) Но я думаю (заметно, что Нэнси нервничает и тщательно подбирает слова) будет справедливо, если ты поделишься с родственниками. (Нэнси запнулась, заметив выражение Тониного лица) Или хотя бы с самыми близкими родственниками. Родных братьев и сестер у тебя нет, двоюродных, кроме меня, тоже нет никого. С тетей, твоей мамой, ты уже более десяти лет поддерживаешь чисто формальные отношения. После того как закончил колледж и нашел работу в Чикаго.

ТОНИ (напряженно) А что в этом странного? Так все живут. Это Америка!

НЭНСИ. Да, это Америка. Но как бы там ни было – я твоя самая близкая родственница. Ты живешь один и достаточно беззаботно, а у меня семья и двое детишек за обучение которых нужно каждый месяц платить и которые (заискивающе) между прочим любят тебя, несмотря на то, что ты редко заезжаешь к нам в последнее время... Тони... Ты слышишь меня?

Тони пристально скользнул взглядом по лицу Нэнси, напряженно думая о чем-то своем.

ТОНИ. Почти три миллиона долларов. Бред какой-то.

 


 

4.

 

Адвокатская контора. Тони сидит за столом, подписывая какие-то бумаги. Адвокат – пожилой, грузный мужчина в очках, смешно суетится вокруг Тони, доставая из папок бумаги, подсовывая их Тони на подпись и снова пряча в папки.

АДВОКАТ. Поздравляю! Искренне польщен знакомством! Я ни на секунду не сомневался что у такого многоуважаемого деда такой замечательный внук! Вы прямо как ваш дедушка в молодости! Как две капли воды!

ТОНИ. (скептически). Ну да... Конечно... (переводя взгляд с адвоката на папку с бумагами, которые он только что подписал) Значит ли это что я могу пойти в банк и получить свои деньги?

АДВОКАТ (расплываясь в улыбке). Безусловно! Деньги ваши!

ТОНИ. Ну-и?..

Взгляд Тони по-прежнему прикован к папке с бумагами, которые он только что подписал.

АДВОКАТ (не прекращая улыбаться). Вот только в завещании есть один маленький нюанс...

ТОНИ (удивленно приподняв брови). Какой еще нюанс?

АДВОКАТ. Горсть земли.

ТОНИ. Что-о?

АДВОКАТ. Вы должны положить горсть земли на могилу вашего деда и только после этого завещание вступит в законную силу.

ТОНИ (ошарашено). Странное условие... (в сторону) Откуда дедушка мог знать, что я не бросил горсть земли на его могилу? (после паузы) Да за такие деньги  я не то что горсть земли положу ему на могилу, а целый холм насыплю бульдозером! И пусть себе покоится с миром! Еще какие-то условия есть?

Видно, что Тони озадачен

АДВОКАТ. Нет. Это единственное.

ТОНИ (облегченно вздохнув). Что ж... Без проблем. Прямо сейчас поеду на кладбище и положу ему на могилу горсть земли, если енму мало трех кубов над головой.

Адвокат несколько странно сощурил глаза и отложил в сторону перьевую ручку, которую во время разговора постоянно вертел между пальцами. Наблюдая за адвокатом Тони понимает, что адвокат улыбается исключительно ради приличия, чтобы не потерять клиента с деньгами. Но истинное его лицо и истинное его отношение к Тони надежно скрыто за приторно сладкой маской приличия.

АДВОКАТ (наклоняясь к Тони). Вы циник, молодой человек. Впрочем, это ваше личное дело. Я должен вас предупредить – любая горсть земли не подойдет. Вы обязаны привезти горсть земли с Родины деда откуда он родом. И именно эту горсть положить ему на могилу.

ТОНИ (растеряно). Так он родом отсюда. Стопроцентный американец, как и мы все. Насколько я помню, в последние годы он вообще никуда не выезжал, жил себе в своем доме возле Чикаго... О какой еще Родине вы говорите?

АДВОКАТ. Много лет назад семья вашего деда эмигрировала из Украины в Аргентину, а затем переехала в США. Ваш дед - украинец. Следовательно, у вас тоже украинские корни.

ТОНИ (нервно расхохотавшись). Да вы что – насмехаетесь? Какие еще корни? Какая Украина? Да, я что-то слышал в детстве от мамы об Украине, но мне до этой страны нет никакого дела! Я сам по себе! Я родился в Америке. Более того – мои родители родились здесь, а не на какой-то там Украине! Так что, если говорить о Родине, то она здесь, а не черт знает где.

АДВОКАТ (спокойно разводя руками). Я не намерен разбираться в ваших корнях, в том, кто вы и откуда на самом деле. Мое дело – обеспечить выполнение условий завещания, изложенных во вверенных мне документах. Все остальные вопросы – к вашему деду. Могу сказать только одно – ваш дед был по крови украинцем и, по его убеждению, вы тоже стопроцентный украинец... По крайней мере, генетически...

Тони ошарашено смотрит на адвоката.

АДВОКАТ. Неужели вам никогда не рассказывали о том, где корни вашего рода? Где жили и кем были ваши предки?

ТОНИ (стряхивая оцепенение). Я никогда не придавал этому значения... Род... Да от одного этого слова средневековьем веет! Посмотрите в окно – двадцать первый век наступил! (беря себя в руки) Ок, давайте вернемся к деньгам. По-вашему, я должен найти на карте эту самую Украину, слетать туда, привезти горсть земли, положить на могилу выжившего из ума деда, и только после этого я получу деньги?

АДВОКАТ (аккуратно протирая платочком стекла очков). Именно так.

ТОНИ. Любопытно, а как вы узнаете, что я привез эту самую горсть земли?

АДВОКАТ (одевая очки и пряча платок в карман брюк). А мне это и необязательно знать. Более того, вы можете ее и не привозить. Для того, чтобы завещание вступило в силу, мне нужно приложить к имеющимся в наличии документам ксерокопию вашего паспорта, в котором будут отметки таможни о пересечении вами украинской границы. По сути, мне нужно только документальное подтверждение факта вашего пребывания на территории Украины. А сколько вы там пробудете – пять минут или пять лет, и что вы привезете оттуда – мне безразлично.

ТОНИ (задумчиво). Скажите. А по другому как-то можно получить наследство? Ну... чтобы не ехать в такую даль?

АДВОКАТ (покачав головой). По-другому никак. Если в течение года после оглашения завещания вы не предоставите документального подтверждения вашей поездки на Украину – все деньги, до цента, передаются в благотворительные фонды. Список фондов имеется в завещании. Хотите ознакомиться?

ТОНИ (поднимаясь с кресла). Спасибо, не нужно. Деньги мои и получу их я. А не какие-то фонды. Кстати, у вас карта есть?

АДВОКАТ. Простите?

ТОНИ. Карта мира. Я хочу посмотреть где находится Украина.

АДВОКАТ. Сожалею. Чего нет – того нет. Книжный магазин в двух кварталах отсюда.

Адвокат выходит из-за стола, провожая Тони к двери.

АДВОКАТ. Да, кстати...

ТОНИ (встревоженно поднимая брови). Что-то еще? Мне уже, признаться, надоели сюрпризы.

АДВОКАТ (успокаивающе поднимая руки). Да нет, ничего особенного. Собственно, я мог бы вам об этом и не говорить, к делам это отношения не имеет. Но... Все же скажу. В тот день, когда мы составляли документы, ваш дедушка сказал мне, что когда будут выполнены все условия завещания, вы получите нечто значительно более ценное, чем несколько миллионов долларов.

Тони остановился в дверях.

ТОНИ. Не понял. Что дед имел в виду? Драгоценности? Бриллианты? Он что, уезжая из украины, оставил там клад?

АДВОКАТ (грустно) Не знаю. Мне он этого не сказал. А я его не стал спрашивать.

 


5.

 

Книжный магазин. Тони ходит между книжных полок. Рассматривает глобус, останавливается возле карты мира.

ТОНИ. Простите (обращается к проходящей мимо него продавщице) Вы не подскажете где находится Украина?

ПРОДАВЩИЦА КНИЖНОГО МАГАЗИНА. Извините, я не знаю такой страны. Может быть, в Юго-Восточной Азии?

Тони и девушка внимательно рассматривают карту мира.

ТОНИ (разочаровано). Нету...

Из-за кассы доносится женский голос кассиршы.

КАССИРША КНИЖНОГО МАГАЗИНА. По-моему, это одна из бывших республик Советского Союза. Или часть России. Посмотрите там. Фигуристка Оксана Баюл из Украины.

ПРОДАВЩИЦА КНИЖНОГО МАГАЗИНА. Я поищу в справочнике.

ТОНИ (останавливает девушку жестом руки). Не нужно. Я нашел. (смотрит на карту) Она на юге России.

Тони рассчитывается и небрежно сунув сверток под мышку выходит из магазина. Видно, что он сильно озадачен и не знает что делать дальше. Вгнезапно ему приходит в голову какая-то мысль и он быстрыми движениями набирает номер на телефонной трубке. На том конце провода долго не отвечают. Тони нервничает.

ТОНИ (отходя в сторону, чтобы не мешать покупателям, выходящим из магазина). Алло... Мама?... Прости, что не остался с тобой после похорон дедушки... Закрутился... как всегда, дел по горло... Не обижайся... Можно я приеду к тебе?.. Хорошо?.. Жди..

 


6.

 

Типичный одноэтажный американский дом, состоящий из одной спальни и просторной гостинной. Дом скромный, но аккуратный. Возле дома красивый, ухоженный участок. Возле входной двери на раскладном стульчике сидит пожилая, хрупкая женщина. Когда Тони на машине подьезжает к дому женщина поднимается ему навстречу.

ТОНИ (удивленно скользнув взглядом по старому раскладному стульчику). Мама, я ехал к тебе более двух часов! И ты все это время ждала меня, сидя у входа?

МАМА ТОНИ (приветливо). Я так рада видеть тебя! Ты так редко ко мне приезжаешь...

Вместе они заходят в дом. Тони внимательно рассматривает гостинную, словно он здесь впервые. Обычная гостинная. Ничего в ней не напоминает обо Украине.

ТОНИ. (нерешительно). Мама, я давно хотел тебя спросить... (продолжает после короткой паузы) Почему ты никогда не рассказывала мне об отце и почему дедушка его не любил?

МАМА ТОНИ (спокойно). Мы не были официально женаты и расстались еще до твоего рождения. Твой отец никогда не видел тебя. А дедушка... Дедушка всегда меня осуждал за то, что я не смогла создать семью. И упрекал...

ТОНИ. Почему папа оставил тебя?

МАМА ТОНИ (неохотно). Так получилось...

ТОНИ. Где он сейчас?

МАМА ТОНИ. Умер в прошлом году. От рака.

ТОНИ (вздрагивая от неожиданности). Как? И ты мне ничего не сказала?

МАМА ТОНИ (с болью) Тони, ты всегда занят! В прошлом году ты меня даже с днем рождения не поздравил. А отец... Ты им никогда не интересовался... Как, впрочем, и он тобой.

ТОНИ (после паузы). Кем был по крови отец?

МАМА ТОНИ. Украинцем. Он, как и я, из семьи эмигрантов.

ТОНИ (резко поворачиваясь к матери). Мама, почему ты мне ничего не говорила о прошлом нашей семьи? Об Украине, к примеру? Да и вообще – какая разница в том украинцы мы или нет? Какое это имеет зеачение – кем быть?

МАМА ТОНИ (устало пожав плечами). Так получилось... Слишком тяжелые воспоминания были связаны в нашей семье с Украиной. Я там никогда не была. Мы родились здесь, в Америке. Да и жизнь была не такой уж и легкой. Когда работаешь с утра до вечера, как-то не до воспоминаний. Это ты закончил колледж, имеешь хорошую работу и хорошие деньги... А когда мне было столько лет сколько сейчас тебе нам очень тяжело приходилось. Я о колледже даже мечтать не могла. Были времена когда к нам относились, как к людям второго сорта, те, кто приехал в Америку немножко раньше, чем мы. Благодаря твоему дедушке нам не пришлось узнать, что такое нищета, но я хорошо пониманию что это значит.

ТОНИ. А бабушка? Твоя мама?

МАМА ТОНИ. Она умерла, когда мне было три года. Дедушка не смог дать мне хорошее образование и это его угнетало... Он часто говорил, что его внук обязательно закончит университет, причем один из самых престижных. Так оно и вышло. Мы работали, чтобы ты мог учиться. А ты не всегда учиться хотел... Мы тебя заставляли – ты злился... Замыкался в себе...

ТОНИ (растеряно). Я не знал...

МАМА ТОНИ. Я тебя ни в чем не корю. Подобно другим семьям эмигрантов. Все мы слишком много работали и слишком мало времени уделяли детям. Это наша ошибка. Работать во имя детей и не видеть их из-за работы...

ТОНИ (после паузы, твердо). Мама, но я к эмигрантам никакого отношения не имею. (гордо) Я американец! Я родился в Америке и ты тоже здесь родилась!

МАМА ТОНИ. Я тоже когда-то так думала. Пойми – Соединенные Штаты страна эмигрантов. Кто-то приехал раньше, кто-то – позже. Америка приютила многих из разных стран. Здесь их ветки, но корни остались-то там... Нравится тебе или нет, но ты из семьи эмигрантов и в твоих жилах течет украинская кровь.

Камера скользит по стенам гостинной, останавливается на горящей свечи возле фотографии деда.

ТОНИ. Мама. А почему дедушка уехал из Украины?

МАМА ТОНИ (мать говорит и кадры сменяют друг друга – на экране вспыхивают сцены из далекого прошлого). Им было там очень тяжело. Твой дедушка был старшим ребенком в семье. Сначала уехал на заработки в Аргентину мой дед, твой прадед. Спустя год он прислал деньги на билеты, чтобы семья могла переехать к нему. Твоя прабабушка продала все, что у них было, но денег все равно на всех не хватило. В те годы путь из Украину в Аргентину занимал много недель, да и дорога была не из дешевых...

Твоя  прабабушка собрала всех детей возле себя и сказала дедушке: «Нас четверо – я, ты и твои младшие сестры. Если останемся – все умрем от голода. Если уедем – есть шанс спастись. Но денег на всех не хватает. Кто-то должен остаться. Твои сестры слишком малы, поэтому остаться придется тебе... Я не знаю как ты будешь жить и что будешь есть. Ты должен продержаться и остаться в живых до тех пор пока мы не накопим денег, чтобы ты смог приехать к нам».

Все уехали. Дедушка остался. Примерно через два года родители прислали денег и дедушка смог переехать к семье.

Глаза деда с фотографии смотрят на Тони. На какое-то мгновение тони кажется, что дедушка жив, находится рядом с ними и слушает их разговор.

ТОНИ. Сколько лет было дедушке, когда его оставили на Украине?

МАМА ТОНИ. Чуть старше десяти... неполных одиннадцать лет.

ТОНИ (пораженно). Как же он жил эти два года?

МАМА ТОНИ. Не знаю. Дедушка не рассказывал. Говорили. Что его спасли от голодной смерти монахи Киево-Печерской Лавры. Дедушка, сколько я его помню, был очень набожным человеком. Еще он часто повторял, что от самого себя и от своей судьбы уйти невозможно. Когда было трудно, он всегда говорил: «Никогда не жалейесли что-то теряешь. Такова жизнь – она состоит из потерь и приобретений, но что бы ни случилось, помни – твое от тебя никогда не йдет. Сделай все, что можешь, а в остальном положись на судьбу». (после паузы) Потом семья переехала из Аргентины в Соединенные Штаты. Я родилась в Нью-Йорке, затем мы перебрались на север страны. У нас не принято было говорить о стране исхода... Слишком много горя и слез связано с украинской землей. Я не знаю почему дедушка захотел, чтобы ты вернулся туда, но то, что он составил именно такое завещание... я рада...

ТОНИ (удивленно). Почему?

МАМА ТОНИ. Я считала, что связь между вами безвозвратно потеряна. Однако, завещание свидетельствует о том, что он думал о тебе и верил в тебя.

ТОНИ (задумчиво потирая виски кончиками пальцев). Два года между жизнью и смертью... Перед лицом неизвестности. Дедушка ведь мог и не выехать из страны. Скажи, а кто-нибудь может рассказать об этом периоде его жизни?

МАМА ТОНИ. Никто не расскажет. Все умерли. (после паузы) Что-то осталось там, на Украине, то, к чему он стремился всю жизнь, что-то звало его, не отпускало до последних минут...

ТОНИ. Мама, о чем ты?

МАМА ТОНИ. Тони, мне страшно. У меня такое чувство, что это не ты едешь на Украину, адедушка возвращается туда в твоем теле.

Видно, что Тони озадачен услышанным. Такого поворота событий он никак не ожидал.

ТОНИ. Адвокат сказал мне странную вещь. Якобы дедушка говорил, что если условие завещания будет выполнено, то я получу нечто более ценное, чем деньги. Ты можешь мне обьяснить, что это значит? И где я найду это нечто? Что дедушка хотел этим сказать?

МАМА ТОНИ (отведя глаза в сторону). Не знаю. Думаю, ты сам все узнаешь когда побываешь на Украине.

Мать Тони выходит из комнаты и спустя некоторое время возвращается с картонной коробкой в руках.

МАМА ТОНИ. Вот. Возьми. Это все, что осталось от деда. Здесь фотографии, бумаги... Осколки прожитой жизни... Может быть, что-то да пригодится. Кстати, ты никогда не задумывался почему мы назвали тебя Тони?

ТОНИ (растеряно). Нет. Я помню, в детстве на нашей улице жило много итальянцев. Быть может, поэтому... Почему, мама?

МАМА ТОНИ. Так настоял дедушка. Он дал тебе это имя – производное от латинского имени Антоний, что означает «вступающий в бой». Дедушка часто повторял, что сердце украины – Киев, а сердце Киева – Киево-Печерская Лавра, основанная Антонием Печерским. В честь этого мудреца и назвали тебя... поужинаешь со мной?

ТОНИ (отрицательно покачав головой). В другой раз. Мне пора. Спасибо, мама.

Мать и сын выходят на улицу. В руках у Тони картонная коробка.

МАМА ТОНИ (с отчаянием в голосе). Тони, я не знаю как будет лучше. Прошу тебя, подумай прежде чем ехать. Я боюсь за тебя. Никто не знает, что ты найдешь в этой стране. Может быть, будет лучше, если деньги получат благотворительные фонды? Люди будут благодарны тебе.

ТОНИ (успокаивающе улыбается). Не беспокойся. Ничего не может случиться. Я слетаю на Украину всего лишь на несколько дней исключительно ради того. Чтобы по возвращении получить денги. Мне плевать на все остальное. Ты и оглянуться не успеешь, как я снова буду в Чикаго.

Тони садится в машину и уезжает. Мать Тони напряженно смотрит вслед сыну.  Когда машина скрывается за поворотом слезы хлынули из ее глаз. Одинокая женщина беззвучно плачет, стоя на пустынной улице.

МАМА ТОНИ. Ты думаешь, что сможешь что-то найти на Украине? Это что-то уже ищет тебя и что-либо изменить тебе не под силу.

 


7.

 

Дом Тони. Тони аккуратно расстилает на полу карту, купленную в книжном магазине, затем возвращается к машине и заносит в дом заклеенную скотчем картонную коробку, которую дала ему мать. Поставив её на пол, Тони на какое-то мгновение задумывается что делать дальше. Телефонный звонок выводит его из оцепенения.

ТОНИ. Алло… Кэролайн? Здравствуй, милая. Нет, немного занят сегодня. Я позвоню тебе завтра…

Взгляд Тони остановливется на картонной коробке. Одним быстрым движением он срывает скотч и, резко перевернув, высыпает содержимое на растеленную карту. Скрестив ноги Тони садится на пол, небрежно разбирая то, что было в коробке.

Пожелтевшие старые фотографии… Незнакомые люди смотрят с фотографий на Тони. Наверняка, никого из них уже давно нет в живых. Открытки с видами Киева… Судя по всему, ещё дореволюционные… Интересно, сколько сейчас они могут стоить? Трамвайный билет… Сломанная пуговица… Это действительно были осколки прожитой жизни, как сказала мать. Точнее не скажешь. Куча бесполезных вещей, каждая из которых хранила в себе воспоминания о событиях прошлых лет. Мусор для всех и бесценное сокровище для того кто их хранил.

Тони ещё раз внимательно осмотривает содержимое коробки, заглядывает вовнутрь. Он интуитивно чувствуетл, что среди всего этого хлама есть ответ на мучивший его вопрос – что он найдет на Украине когда выполнит условие завещания?

Под фотографиями лежит старая карта, которую он не заметил в первый раз – небольшой лист бумаги, аккуратно сложенный и выгоревший на солнце. Неужели это то, что он искал?  Но и здесь Тони ожидает разочарование. Это обычная экскурсионная карта Киево-Печерской Лавры начала прошлого века. Ни одной отметки, ни одной пусть даже незначительной пометки карандашом или ручкой. Тони ещё раз внимательно рассматривает её с разных сторон. Карта как карта. Как будто бы ничего необычного.

За окном начался ливень. Резкий порыв ветра бьет в окна. Ощущение тревоги. Тони почудилось, словно невидимая тень скользнула по дому, по стенам комнаты у него за спиной. Чьи-то шаги… Да нет. Это потоки воды стекают с крыши с гулким эхом разбиваясь о навес над крыльцом. Из кухни послышался звон разбитого стекла.

ТОНИ. Кто здесь?

Тони резко вскакивает и открыв дверь заглядывает в кухню. Никого… Посуда цела. Это от порыва ветра захлопнулась форточка и разбилось стекло. Осколки разлетелись по всему полу. Тони внимательно осматривается. Только этого ему ещё не хватало! Осторожно собрав осколки разбитого стекла, он бросает их в кулек с мусором, затем подметает пол и возвращается в комнату. Только сейчас, вытирая руки полотенцем, он замечает что случайно порезался когда собирал стекло.

Капля крови падает на растеленную карту, на то место где находится Украина.


8.

 

Генеральное консульство Украины в Чикаго. Старый красивый трехэтажный особняк из красного кирпича в самом центре города рядом с перекрестком улиц East Huron и N. State Street. За железным забором, выкрашенным в черный цвет, на шесте развевается желто-голубой флаг Украины.

Камера приближается и зритель видит, что консульство находится в полуподвальном помещении. Тони спускается по лестнице вниз и попадает в крохотное помещение с низкими потолками, в центре которого стоит стол и несколько стульев. У окошка толпится несколько человек. Затхлый воздух и убогая обстановка. Тони становится в очередь.

Меняется кадр. Тони возле окошка.

ТОНИ. Я бы хотел получить украинскую визу.

КОНСУЛ. Деловую или частную?

ТОНИ. Частную.

В окошке появляется лист бумаги.

КОНСУЛ. Заполните анкету. Укажите к кому Вы едете, где будете жить и приложите вызов принимающей стороны.

ТОНИ (задумчиво). У меня нет вызова.

КОНСУЛ (понимающе кивнув). Тогда напишите хотя бы к кому Вы едете и зачем.

ТОНИ (разводя руками). У меня на Украине нет никого.

КОНСУЛ. Тогда зачем Вы туда едете?

ТОНИ. Страну посмотреть.

КОНСУЛ (устало вздохнув). Молодой человек, вам нужна не частная виза, а туристическая. Я так понимаю – Вы первый раз едете на Украину?

ТОНИ. Первый…

КОНСУЛ. Советую обратиться в туристическое агенство. Вы сами для себя вначале определитесь с маршрутом Вашего пребывания на территории Украины, где будете жить и кто будет принимающей стороной, а уже затем приходите за визой. Следующий!..

ТОНИ (встревожено). Подождите! А адрес туристической фирмы, работающей со странами Восточной Европы, Вы мне можете подсказать?

На лбу у Тони появиляется испарина. Он начинает понимать, что может вообще не получить украинскую визу и тогда - прощай наследство.

КОНСУЛ. На полочке, слева от входа. Следующий!


9.

 

Офис туристической фирмы.

ТОНИ. Я бы хотел посетить Украину.

ПОЛНАЯ ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Как надолго?

ТОНИ (задумчиво). Еще не знаю... Может быть, дня два, а может дней пять.

ПОЛНАЯ ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ (всплеснув руками). Да Вы что? Так мало? Фирма, с которой мы сотрудничаем на Украине одна из лучших украинских фирм. Всё будет организовано по самому высшему классу, включая трансфер Борисполь – Киев и проживание в гостинице. А также экскурсии…

ТОНИ. А что такое Борисполь?

ПОЛНАЯ ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Украинский аэропорт, куда Вы прилетите. Главные воздушные ворота страны. Кстати, Вам лететь только в одну сторону неполные сутки. Пересадка во Франкфурт-на-Майне. Нет смысла двое суток выбрасывать на дорогу, чтобы побыть на Украине всего-то пару дней. Там много музеев. Церкви красивые… Киево-Печерская Лавра, например…

ТОНИ (встревожено). Как Вы сказали?

ПОЛНАЯ ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Лавра. А что?

За спиной чья-то тень скользнула по стенам, усиливая ощущение тревоги. Тони настороженно оглядывается.

ТОНИ (встревожено). Да так... Ничего.

Женщина раскрывает перед Тони проспекты с видами Киева.

ПОЛНАЯ ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Ехать нужно как минимум на неделю. Или на две. Это будет чуточку дороже, но зато получите фан, удовольствие то есть… Может, кроме Киева ещё что-нибудь хотите посмотреть? Например, если интересуетесь историей и архитектурой, то мы включим в план поездки ещё и Львов – весьма приятный городок с визуальной точки зрения. Будет вкусно. О’кей?

ТОНИ. Спасибо, не нужно. Только Киев. А виза?

ПОЛНАЯ ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. А мы для чего? Наша фирма работает исключительно ради того, чтобы Вы не думали ни о чем кроме релакса. Мы всё организуем, включая визу. У нас всё схвачено. Так как - по рукам?

Тони утвердительно кивает головой. Меняются кадры. Пока Тони рассматривает проспекты, женщина заполняет бумаги. Меняется кадр. Женщина снимает деньги с кредитки. Меняется кадр. Женщина провожает Тони к двери.

ПОЛНАЯ ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Уверена – Вы будете нашим постоянным клиентом.

За Тони захлопывается дверь. Женщина, довольно потирая руки, наблюдает через стекляную дверь как Тони садится в машину.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ. Ну как?

ПОЛНАЯ ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Как? Как? Раскатала этого лоха на две недели.

 


10.

 

Библиотека Чикагского университета. Тони в очках сидит за компьютером. Перед ним стопка книг и брошюр об Украине. Тони смотрит в экран монитора, а в стеклах его очков отражается история Украины – революция, голодомор, войны, кровавые распри в борьбе за власть... Кадры молниеносно сменяют друг друга.

К столику Тони подходит симпатичная девушка, судя по всему – студентка, подрабатывающая в библиотеке после занятий.

ДЕВУШКА. Что-нибудь еще поискать об Украине?

ТОНИ (снимая очки). Да нет, спасибо.

Тони устало протирая глаза, откинувшись на спинку стула.

ДЕВУШКА. У Вас все в порядке?

ТОНИ (одевая очки). Да... Конечно, да... (напряженно всматривается в экран монитора) Одного не пойму. После обретения государственной независимости в 1991 году и отказа от коммунизма Украина должна была бы начать быстро развиваться. Как Польша, к примеру… Однако, этого не произошло. Более того, за первые десять лет независимости население Украины сократилось более чем на четыре миллиона человек. И это при том что не было ни войн, ни голода, ни эпидемий… Не понимаю, что там происходит. Почему население вымирает?

ДЕВУШКА (пожимая плечами). Ничего удивительного. Многие африканские страны после обретения независимости выгнали белых и погрязли в междоусобицах, что и отбросило их страны в развитии на много десятилетий назад.

ТОНИ (укоризненно). Украина - не африканская страна. Это белое государство, к тому же, географически в центре Европы. (после паузы) Только вот европейским его почему-то никто не называет.

Девушка отходит от столика. Тони остается один. Задумчиво листает книгу с видами украинских церквей. Его взгляд останавливается на Киево-Печерской Лавре.

 


11.

 

Дом Тони. Тони собирается в дорогу. Складывает вещи в спортивную сумку. Бумагт и фотографии с картонной коробки деда аккуратно перекладывает в отдельный пакет и кладет его в сумку.

Меняется кадр. Крупный план. Тони кладет деньги и кредитку вместе с конвертом, полученном в туристической фирме, во внутренний карман пиджака.

Телефонный звонок.

ТОНИ. Да, милая. Скоро улетаю... Нет. Кэролайн, провожать не нужно...  Я позвоню когда доберусь...


12.

 

Чикаго. Аэропорт. Тони у стойки регистрации пассажиров.

РАБОТНИК АЭРОПОРТА В ЧИКАГО. Извините (внимательно осматривая багаж Тони) Ваша сумка слишком большая. Придется её сдать в багаж.

ТОНИ (удивленно) Сумка полупустая. Там нет ничего, что могло бы вам не понравиться. Я с ней постоянно летаю и никаких претензий ни у кого не возникало. Ни разу. Я только чемодан сдаю в багаж.

 РАБОТНИК АЭРОПОРТА В ЧИКАГО. Сожалею, но по всей видимости вы раньше летали другими авиакомпаниями. Сумку тоже придется сдать. Багаж получите в Киеве.

Тони раздраженно наклонился, чтобы раскрыть сумку и достать журналы. Пиджак выскальзывает из рук и падает на пол. Парень плотно сжимает губы, чтобы не выругаться. Механически, чисто на автомате, Тони вынимает журналы из сумки и на их место кладет в сумку пиджак.

ТОНИ ставя сумку на стойку). Ещё что-то не так?

РАБОТНИК АЭРОПОРТА В ЧИКАГО (подчеркнуто вежливо возвращая Тони билеты и паспорт). Всё в порядке.

 

Меняется кадр. Сумка Тони и чемодан с прикрепленными бирками едут по механической дорожке за спиной у работника аэропорта.


13.

 

Салон самолета. Самолет в зоне турбулентности. Над головой Тони горит надпись «Пристегните ремни». Тони бросает тревожный взгляд в иллюминатор, затем обращается к стюардессе, быстрым шагом проходившей между рядами.

ТОНИ. Сильно трясет... Что-то не так?

СТЮАРДЕССА (успокаивающе). Ничего особенного. Так всегда бывает на подлете к Европе. Пролетаем над верхней частью Северо-Атлантического хребта, расположенного в глубинах Атлантики.

Тони тревожно смотрит в иллюминатор. За бортом самолета - непроглядная тьма.

 


14.

 

Украина. Аэропорт Борисполь. Меняются кадры. Заветная отметка в паспорте поставлена. У Тони хорошее настроение. Он с любопытством рассматривает аэропорт в ожидании багажа.

Настенные часы. Пассажиры получают багаж и уходят, сменяя друг друга, а Тони продолжает стоять возле движущейся дорожки с чужим багажом. Меняется кадр. Настенные часы. Зритель видит, что прошло уже несколлько часов после прибытия Тони.

Растерянный Тони подходит к столику багажного отделения, протягивает администратору паспорт и билет

ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Одну минуту.

Тони облегченно вздыхает, будучи уверенным в том, что багаж сейчас найдется. Женщина протягивает Тони листик бумаги.

ТОНИ (удивленно) А это еще что?

ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Наш телефон. Позвоните нам завтра (пауза) или послезавтра, и мы сообщим, когда Вы сможете приехать за своими вещами.

ТОНИ (задыхаясь от возмущения). Как это завтра или послезавтра? Там все мои вещи!

ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. (успокаивающе). Да Вы не волнуйтесь. Вы через Франкфурт летели? Там была пересадка? Скорее всего, во Франкфурте Ваш багаж и остался... Его доставят ближайшим рейсом.

ТОНИ. А когда ближайший рейс?

ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Я ведь сказала – завтра или послезавтра.

ТОНИ. Я не понял, что значит “доставят”? Я что, по-вашему, должен остаться без багажа?

ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Ну почему же без багажа? Обычно мы всё находим, и Вы получите свои вещи, а если он потеряется безвозвратно, то в этом тоже нет ничего страшного. Вы получите компенсацию за утерянный багаж согласно вон той инструкции ... (кивает головой куда-то в сторону)

ТОНИ (с раздражением). И что, ради вот этой бумажки телефоном я должен был весь день в аэропорту торчать? Я требую встречи с Вашим руководством!

ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ (удивленно). Можно подумать у Вас, в Америке, багаж никогда не теряется... (спокойно продалжает) Книга жалоб и предложений у администратора зала. Следующий!

ТОНИ (настойчиво). Я настаиваю на немедленной встрече с Вашим руководством!

ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Нет проблем. Приезжайте завтра к девяти утра. Сегодня рабочий день закончился.

 

Меняется кадр. Тони проходит таможню, выходит в зал, несколько человек подходят к нему со словом «Такси», он отмахивается от таксистов, как от назойливых мух. Тони расстроено смотрит на часы. Видно что он не знает что дальше делать.

 

Меняется кадр. Молодой парень с табличкой “Intertur” быстрым шагом идят по направлению к выходу из аэропорта, разговаривая по телефону.

СОТРУДНИК ТУРФИРМЫ. Не прилетел… Сколько его ещё ждать? Я и так торчу в аэропорту целый день! У него ведь есть все телефоны… Вам тоже не звонил? Наверняка дату вылета поменял, а нас даже не удосужился поставить в известность… Все эти иностранцы… Я еду… Пока…

Сотрудник турфирмы проходит рядом с Тони и выходит из здания аэропорта.

Тони задумчиво смотрит по сторонам, идет по направлению к буфету. Подходит к стойке, заказывает кофе и гамбургер. По привычке лезет во внутренний карман пиджака и тут с ужасом осознает, что на нем нет пиджака, ведь пиджак в суматохе он сдал в багаж, а там  телефоны турфирмы и самое главное – кредитная карточка, с которой он никогда не расставался. Тони роется в карманах брюк. Находит несколько смятых мелких купюр, протягивает их продавщице.

ПРОДАВЩИЦА В КАФЕ (выразительно кивая головой в сторону закрытого валютного киоска).  Мы доллары не берем!

В голосе продавщицы звучит патриотизм и гордость за национальную валюту. Тони растеряно смотрит на закрытый киоск. Поздний вечер. Всё закрыто. Валюту в аэропорту поменять негде. Тони снова протягивает продавщице доллары и после недолгих уговоров она их берет. Однако, когда Тони видит счет его брови удивленно поднимаются вверх, но стоило ему возмутиться, как продавщица демонстративно протягивает деньги обратно.

ПРОДАВЩИЦА В КАФЕ. Не нравится? Сначала поменяйте на гривну, а уже потом подходите!

Тони обреченно машет рукой и забрав кофе с гамбургером идет к столику. Какое-то время он изучает чек, мысленно переводит доллары в гривны и обратно, затем с отвращением смотрит на недоеденный гамбургер и, скомкав чек, отбросывает его в сторону.

ТОНИ. А ещё говорят, что страна нищая! Да здесь цены выше чем в Лас Вегасе!

Тони встает из-за столика и неторопливо выходит из аэропорта.

 

Меняется кадр. У входа в аэропорт. К Тони подходит таксист.

ТАКСИСТ. Такси? Киев! Недорого!

ТОНИ. Сколько?

ТАКСИСТ. Вещей много?

ТОНИ. Вообще нет.

ТАКСИСТ (смерив Тони оценивающим взглядом). Без вещей дешевле. Пятьдесят долларов США.

Тони достает из кармана деньги. Пересчитывает. После кофе и гамбургера осталось от силы долларов восемьдесят. Ничего удивительного – все деньги на кредитке. Ему ещё повезло, что мелочь осталась в кармане.

ТОНИ. Спасибо. Я никуда не еду.

ТАКСИСТ. Тогда за двадцать, но это только для Вас и только потому, что я возвращаюсь домой и нам по пути.

ТОНИ (отмахиваясь от таксиста). Откуда ты знаешь, с кем тебе по пути?

Тони неторопливо уходит в сторону от здания аэропорта и от дороги. И вот уже под ногами не асфальт, а трава. Где-то рядом, совсем близко – шум самолетов, огни аэродрома… Где-то там, впереди, погруженный в темноту город, в котором он никогда не был, и полная неизвестность. Незнакомая страна, незнакомые запахи, незнакомые звуки, незнакомые звезды над головой. Тони поднимает голову и остановливается, всматриваясь в бездонную пропасть сияющих звезд. Здесь, в этой стране его никто не ждал и не ждет. Ни одного знакомого человека. Ехать в город? Куда и, главное - за какие деньги? Что делать дальше? Куда идти?

Вместе с тем отчаяния не было, как не было ни раздражения, ни тревоги. И это его удивило. Только безграничный покой и безмятежность, чувства, сродни тем, какие испытывает младенец, когда просыпается глубокой ночью в тревоге и упокаивается, засыпая на груди матери.

Тони непроизвольно наклоняется и поднял горсть земли. Гигантская тень, словно силуэт взлетающего самолета, скользнула по деревьям у него за спиной. И в этот миг, короткий и ослепительно яркий, Тони вдруг почувствовал как прикоснулся к чему-то неизмеримо важному, тому, что теперь навсегда изменит всю его дальнейшую жизнь.

 


15.

 

Аэропорт Борисполь. Три девушки выходят после окончания рабочей смены из здания аэропорта. У входа в аэропорт их ждет старенький микроавтобус, развозящий девушек по дамам после ночной смены. Мимо микроавтобуса проходит Тони.

ЖЕНЯ. (смеясь). Ой, девочки! Мужчинка! Бесхозный! Привет!

Женя машет Тони рукой. Удивленный Тони ничего не понимает кроме того, что машут ему.

ТОНИ. Привет!

ЖЕНЯ. Девочки, так он ещё и не наш. Импортный! Ты с какого рейса, красавчик?

СВЕТА. Интересно, а из какой страны он к нам прилетел?

ТАНЯ. А чего ты один?

ТОНИ. А меня потеряли.

СВЕТА. Как это потеряли? Ты что – чемодан?

ТОНИ. Чемодан потеряла авиакомпания, а пока я его искал представитель турфирмы потерял меня.

ТАНЯ. Так позвони им.

ТОНИ. Не могу. Номер телефона в пакете, а пакет в сумке.

ТАНЯ. Так чего ты здесь ждешь?

ТОНИ. Как что? Багаж.

СВЕТА (удивленно). А когда он прибудет?

ТОНИ. Сказали, что, может быть, завтра...

Девушки  расхохотались.

СВЕТА. Так ты до завтра будешь здесь стоять, словно памятник?

ЖЕНЯ. Слушай, красавчик, нечего тебе здесь торчать. Поехали с нами в Киев. К тому же у Танюхи, (кивок головой в сторону Тани) день варения, а у нас как раз мужчинки такого вот симпатичного для полноты счастья не хватает.

ТОНИ (растеряно). День рождения? В Киев? Так у меня денег нет. Кредитка в багаже. Поэтому я здесь и стою. Вот, (роется в карманах) долларов восемьдесят всего-то…

ЖЕНЯ. На водку и шампанское хватит, а конфеты и закуска у меня дома есть. Поехали. Саня, (обращаясь к водителю микроавтобуса) по дороге у супермаркета притормози.

Садятся в машину.


16.

 

Обычная однокомнатная квартира, расположенная на последнем этаже панельного дома на Русановке. Окна квартиры выходят на Днепр. Тони с интересом рассматривает обстановку. Женя зажигает свечи, звучит музыка. Тони вместе с девушками пьет водку и шампанское. Постепенно пьянка переростает в оргию – и вот уже раздетый Тони в постели с тремя красивыми девшками. Камера скользит по квартире. Огромное окно, а за ним - на противоположном берегу Днепра цель путешествия Тони – во мраке ночи,  возвышаясь над человеческими страстями и мирской суетой, величественно сияют купола Киево-Печерской Лавры.

 


17.

 

Ночь. Резкий телефонный звонок. Зажигается лампочка возле кровати. В сонном мужчине зритель угадывает водителя микроавтобуса.

ГОЛОС В ТЕЛЕФОННОЙ ТРУБКЕ. Сашка, ты куда жену мою дел?

САША (сонно зевая). А чё – ещё не приехала?

ГОЛОС В ТЕЛЕФОННОЙ ТРУБКЕ. Не понял. Ты ведь их развозил по домам после вечерней смены! Или кто?

САША (возмущенно). А чё ты на меня орешь? Куда сказали туда и отвез. Женьку со Светкой какой-то иностранец снял. Так они бухла набрали и к Женьке на хату укатили.

ГОЛОС В ТЕЛЕФОННОЙ ТРУБКЕ. Не понял. А Танюха тогда где?

САША. Как где? Она с ними...

 


18.

 

Квартира на Русановке. Звонок в дверь.

СВЕТА (выныривая из-под руки Тони). Женька, а это ещё кто?

ЖЕНЯ. Да соседи, больше некому. Вечно им музыка спать мешает.

В двери продолжают непрерывно звонить. Женька лениво сбрасывает цепочку и небрежно поворачивает в замке ключ. Дверь распахивается настолько резко, что девушка улетает вглубь коридора, ударившись спиной о стену. В прихожую врывается разъяренный мужчина.

МУЖ ТАНИ. Танюха где?

Перепуганная Женя опускается на пол.

ЖЕНЯ (истерично кричит). Таня, за тобой муж приехал!

Муж Тани врывается в комнату. Светка проворно ныряет под журнальный столик, а Таня издает истошный вопль, словно ее убивают. Меняются кадры. Вместо красивых девушек перед глазами Тони проплыло искаженное злобой лицо незнакомого мужчины, а затем что-то тяжелое опустилось между глаз и сноп ярких зведочек брызнул из глаз.

МУЖ ТАНИ. Ты шо, сука заморская, думаешь за твои сраные доллары ты здесь всех можешь купить и порядочных девок будешь трахать?

Тяжелый предмет, в котором без труда угадывается кулак мужа Тани методично обрабатывает голову Тони с разных сторон. Инстинктивно Тони хватает пустую бутылку и опускает ее на голову амбала. Бутылка разлетается на мелкие осколки. Мужчина крякнул, возбуждаясь всё больше и больше. Тоненькая струйка крови потекла по его лбу.

МУЖ ТАНИ. Ты меня поцарапал! Ах ты, падло!

С удвоенной энергией муж Тани набросывается на Тони, который свалившись на грязный пол, пытается отбиваться от незнакомца ногами.

 

 


19.

 

Больница скорой помощи. Медседстра перевязывает голову Тони. Светка и Женя, попивая из бутылки пиво, наблюдают за ними.

ТОНИ (взволновано). А с мисс Таня что теперь будет?

ЖЕНЯ (равнодушно). Как что? А ничего… Они всю жизнь то мирятся, то ругаются. Счас домой приедут, трахнутся и уснут прижавшись друг к другу. 9после паузы)  М-да… Зарядил он тебе хорошо. Ещё повезло, что без летального исхода, а то у Танюхи муж мастер спорта по боксу.

СВЕТА (с грустью). Любовь у них… А мой Генка мне даже по морде не заехал когда я его в прошлом году хламидиями наградила.

ЖЕНЯ. Да тряпка твой Генка! Не то что Танькино гризли или как этот вот… из аэропорта. Ты только посмотри как у него губки припухли. Слушай, забирай нас со Светкой к себе, в Америку. Мы тебе украинский борщ каждый день будем готовить. Знаешь какой у нас борщ? Лучше любой виагры! Там столько витаминов! Ни в одной пилюле так много нету!

Девушки смеются. Меняется кадр. В конце больничного коридора появляется сонный миллиционер с папкой под мышкой.

ГОЛОС ПЕРВОГО МИЛЛИЦИОНЕРА. Где тут потерпевший иностранец?

Женя и Света, словно по команде, поднимаются.

ЖЕНЯ (тихо). Только мусоров нам здесь не хватало.

СВЕТА встревожено). Откуда тут мусор взялся?

   ЖЕНЯ (презрительно). Так эти, в белых халатах, в контору стуканули. У них, видите ли, инструкция… (после паузы) Ты, Тоха, держись! Раны твои не смертельные – до свадьбы заживут. Со шрамами мужчины всегда красивее. Мы тебя не бросили в трудную минуту, как могли поддержали, в больницу привезли. Да, Светка?

Света утвердительно кивает. Женя открывает дверь.

СВЕТА. Нам домой пора – скоро на работу…

Тони благодарно машет рукой. Девушки проворно выскакивают из перевязочной, проскользнув мимо входящего миллиционера, и растворяются в коридорах больницы.

 


20.

 

Отделение милиции. Перепуганный Тони с забинтованной головой сидит за столом в тесной, прокуренной комнате, грустно рассматривая облезлые стены и огромный плакат над головой с надписью: “Все силы на борьбу с преступностью”. Тони не знает русского языка. Милиционеры не знают английского.

ПЕРВЫЙ МИЛЛИЦИОНЕР. Ну и что нам с этим муму делать?

ВТОРОЙ МИЛЛИЦИОНЕР. А хер его знает… Здесь он нам совершенно не нужен. Ещё втянет нас в международный скандал, не отпишешься. И какого черта вы его сюда притащили?

ПЕРВЫЙ МИЛЛИЦИОНЕР. А куда? На улице его кинуть, что ли?

ВТОРОЙ МИЛЛИЦИОНЕР. У него, кроме паспорта и билетов, ещё хоть что-нибудь есть?

ПЕРВЫЙ МИЛЛИЦИОНЕР. Носовой платок, часы и два доллара наличными.

ВТОРОЙ МИЛЛИЦИОНЕР (задумчиво). Хм... У него к кому-то претензии есть? Ну… насчет того, что морду побили, кошелек отобрали?

ПЕРВЫЙ МИЛЛИЦИОНЕР. Да нет… Он только на волю хочет. Видать, их всех там, за бугром, гулагами пугают.

ВТОРОЙ МИЛЛИЦИОНЕР. А те две шлюшки, которые с ним тусовались, куда делись?

ПЕРВЫЙ МИЛЛИЦИОНЕР. А кто его знает? Наверное, домой уехали. Куда же ещё?

ВТОРОЙ МИЛЛИЦИОНЕР. И чё? Ни адресов? Ни телефонов? Откуда они?

ПЕРВЫЙ МИЛЛИЦИОНЕР. А Бог его знает...

ВТОРОЙ МИЛЛИЦИОНЕР. Ситуация... Надо же – свалился на нашу голову статистику портить…

ПЕРВЫЙ МИЛЛИЦИОНЕР. А может, мы его того? В аэропорт отвезем и там выпустим? Может, он от группы туристов отбился и кого-то из своих там найдет? Слышь – как попугай, два слова повторяет – “самолет” и “Бориполь”, Борисполь по нашему… А?…

 

Меняется кадр. Вооруженные автоматами миллиционеры подхватывают перепуганного насмерть Тони под руки и ведут на улицу по направлению к милицейскому бобику, чтобы отвезти в аэропорт. Правда, Тони об этом не знает. Ему почему-то кажется, что его сейчас вывезут за город и расстреляют как врага народа. О чем-то подобном он перед отлетом читал в интернете. Первый и второй миллиционеры с интересом наблюдают как дежурный наряд заталкивает Тони в милицейскую машину.

ПЕРВЫЙ МИЛЛИЦИОНЕР. А говорят, что в Америке свобода, демократия! Брехня всё это! Вот тебе яркий пример перед глазами. Хлопец с трапа сойти не успел как напился от счастья по-нашему, по-славянски и по блядям на всенощную. Всё позабыл. Ничего вспомнить не может – в какой гостинице остановился, где вещи оставил… Сразу видно – там у них так, как у нас, не наливают и бабы за границей все какие-то фригидно-бесполые. Чуть шаг влево – так сразу под суд тащат за сексуальные домогательства. Я это по телевизору слышал. Ума не приложу как они там живут. А тут, видишь, – сразу ожил, человеком себя почувствовал!

 


21.

 

Аэропорт Борисполь. Тони получает багаж.

ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ (с любопытством разглядывая лицо Тони). Вот видите. С Вашим багажом все в порядке. А Вы переживали...

Тони забирает вещи и отходит в сторону. Резким движением открывает сумку, достает пиджак, находит кредитку и конверт, полученный в туристической фирме. Облегченно вздыхает. Меняется кадр. Тони у телефона-автомата, звонит в турфирму. Меняются кадры. Настенные часы. Тони ждет, сидя в зале ожидания аэропорта. События минувшей ночи проходят перед глазами. Кадры меняют сменяют друг друга – взлетающие самолеты, красивые женские тела. Разъяренный мужчина, больница, миллиционеры с автоматами. Незнакомый голос прерывает поток воспоминаний, возвращая Тони в здание аэропорта.

СОТРУДНИК ТУРФИРМЫ. Тони?

Навстречу Тони быстрым шагом идет молодой парень с табличкой «Intertur».

СОТРУДНИК ТУРФИРМЫ. Мы вас ждем со вчерашнего дня. Почему вы не предупредили нас, что прилетите не вчера, а сегодня? Вам бы не пришлось так долго ждать. Обычно, у нас не бывает накладок.

 

Меняются кадры. Тони в машине. Виды Киева. Машина подьезжает к гостиннице.


22.

 

Тони просыпается в гостиничном номере. Он не сразу понимает, где находится. Незнакомые запахи, незнакомая постель, неудобная кровать… Тони приподнимается, встряхнув головой – то ли пытаясь проснуться, то ли для того, чтобы сбросить с себя боль, тяжелым обручем стянувшую  голову. Боль – следствие драки с незнакомым мужчиной, окончательно возвращает его к действительности.

За окном – ночь.

 

Меняются кадры. Тони в душе. Тони одевается. Спускается в гостиничный холл, находит бар.

 

Тони возле стойки в переполненном баре. Гремит музыка.

ТОНИ (кричит, пытаясь перекричать музыку). Чашечку кофе! Кофе!

Наконец бармен услышал его, и в этот момент сильный толчок в плечо чуть было не сбрасывает Тони со стула. Парень резко обернулся и удивленно смотрит на незнакомца с бокалом пива в руке.

НЕЗНАКОМЕЦ ИЗ ТЕХАСА. Извини. Оступился.

ТОНИ. Нет проблем. Все о’кей!

НЕЗНАКОМЕЦ ИЗ ТЕХАСА. Ты из Соединенных Штатов?

ТОНИ. Да. Из Иллинойса. Чикаго.

НЕЗНАКОМЕЦ ИЗ ТЕХАСА. Красивый город! Родина Аль Капоне! А я из Техаса. На Украине давно?

ТОНИ. Второй день, а ты?

НЕЗНАКОМЕЦ ИЗ ТЕХАСА. Семь лет. Сказочная страна! Славянские женщины самые роскошные женщины в мире!

ТОНИ (удивленно). Семь лет? За счет чего здесь можно жить? Ведь экономика на нуле!

НЕЗНАКОМЕЦ ИЗ ТЕХАСА (пренебрежительно махнув рукой). Да брось… В этой стране «Мерседесов» больше, чем во всей Западной Европе. Приятель, экономика на нуле для тех, кто не умеет работать, а тот, кто не сидит сложа руки и имеет хоть немножко серого вещества в голове, всегда будет иметь свой доллар в кармане. В Америке мечтают иметь десять процентов годовых, а при пятнадцати испытывают неподдельный оргазм. Я же на каждый доллар, вложенный в эту страну, вынимаю пять. Будет скучно – подходи! Мы вон за тем столиком…

Незнакомец из Техаса уходит вглубь бара.

 

Меняются кадры. Тони неторопливой походкой выходит на улицу. Ночь. Киевские улицы. Влюбленные пары. Тони чувствует себя чужим в этой стране. Лицо Кэролайн. Тони охватывает щемящее чувство одиночества и он возвращается обратно.

 

Меняется кадр. Тони в гостиничном номере. Звонит по телефону.

ТОНИ. Кэролайн? Кэри? Ты?

ГОЛОС КЭРОЛАЙН. Тони! Милый! У тебя всё в порядке? Почему ты сразу не позвонил?

ТОНИ. (покраснев). Я не мог. Пока долетел, пока устроился. Закрутился. Извини. Я всё время о тебе думал.

ГОЛОС КЭРОЛАЙН. Как ты? Как Украина?

ТОНИ. Страна как страна. Через несколько дней вернусь в Штаты.

ГОЛОС КЭРОЛАЙН. Как погода? Холодно?

ТОНИ. (задумчиво). Тепло… Почти как у нас. Представляешь - здесь есть Днепр, это река, которая протекает прямо через центр города, разделяя его на две части. Моя гостиница на правом берегу… Здесь всё совсем по-другому…

ГОЛОС КЭРОЛАЙН. Словно в другом измерении? Расскажешь, когда приедешь? Хорошо? Тони, я скучаю без тебя. Возвращайся быстрее! Ты слышишь меня?

Тони молчит. Он задумчиво смотрит в окно на огни ночного Киева, пытаясь разобраться в самом себе.


23.

 

День. Гостиничный холл. Тони и парень из турфирмы.

СОТРУДНИК ТУРФИРМЫ. Я вам рекламные проспекты принес. А здесь список экскурсий, которые мы хотели бы вам предложить. У нас самые лучшие цены. Не думайте, что если вы будете покупать туры самостоятельно, то будет дешевле. Для нашей фирмы везде хорошие скидки.

ТОНИ (небрежно). Спасибо. Я подумаю и, возможно, вам позвоню.

СОТРУДНИК ТУРФИРМЫ. Может быть, вы хотите поменять валюту по более выгодному курсу или что-то продать? Я могу помочь…

ТОНИ (равнодушно). Да, нет… Курс меня особо не интересует. К тому же, я уже поменял валюту в банке. Скажите, а действительно ли в вашей стране более высокие проценты на капитал, вложенный в бизнес, чем в западных странах?

СОТРУДНИК ТУРФИРМЫ. На Украине сейчас такой период, какой был в Соединенных Штатах во время освоения Дикого Запада. Вы умный человек и знаете, что самые крупные состояния всегда делаются во времена перемен. Это у вас, в Америке, всё уже давным-давно поделено и сто раз перераспределено, а здесь для бизнеса, можно сказать, целина. А Вы бы хотели вложить деньги в какой-нибудь интересный проект на Украине?

ТОНИ (нерешительно). Возможно…

СОТРУДНИК ТУРФИРМЫ. У меня есть знакомые, очень серьезные бизнесмены. Я организую встречу.

Тони едва заметно кивает головой, давая понять, что он согласен.

СОТРУДНИК ТУРФИРМЫ. А как насчет экскурсий?

ТОНИ. Я ведь сказал Вам, что позвоню…

 


24.

 

У входа в Киево-Печерскую Лавру.

ТОНИ. Я могу заказать у вас индивидуальную экскурсию по Киево-Печерской Лавре?

КАССИРША. Конечно. Только Вам придется подождать какое-то время, пока кто-нибудь освободится.

ТОНИ. Я никуда не спешу.

Кассирша берет деньги, выписывает квитанцию.

КАССИРША. Подождите у входа. К вам подойдут.

По лицу Тони видно, что он испытывая приглушенную досаду и легкое разочарование. Слишком все буднично и заурядно. Он шел к Лавре, как в древности паломники-крестоносцы шли к Иерусалиму. Его сердце бешено билось, когда он проходил сквозь ворота древней святыни.

Киево-Печерская Лавра – цель пути, здесь, на территории древнего монастыря, он должен был разгадать скрытый смысл оставленного ему завещания. Втайне Тони ждал что испытает нечто необычное на этой земле, а в действительности он ничем не отличался от сотен других туристов, пришедших в Лавру и зашедших в комнату с надписью «туристический отдел» на дверях. Никакой тайны не было. Плати деньги и жди экскурсовода. А, может быть, ничего и нет? И не было никакого скрытого смысла в завещании, а только глупое желание старика покоится в земле, на которой он когда-то родился, реализованное в такой способ? Ведь дед прекрасно понимал, что никто не повезет его хоронить на Украину…

ГОЛОС ЗА СПИНОЙ. Это Вы заказали индивидуальную экскурсию по Киево-Печерской Лавре?

Тони оборачивается. Перед ним стоит хрупкая девушка.

ТОНИ. Да, я…

ВЕРА (приветливо). Меня зовут Вера. Я расскажу Вам о Лавре.

 

Меняется кадр. Тони и Вера идут по территории Киево-Печерской Лавры.

ВЕРА. Не обращайте внимание на то, что здесь нет такой роскоши, к которой Вы, возможно, привыкли. Не смотрите только лишь на внешний облик зданий. Постарайтесь почувствовать дух древней святыни. Киево-Печерская Лавра – уникальное место в мире. На ее территории расположены двадцать две церкви. Архитектурный комплекс Лавры включен в перечень наиболее ценных памятников ЮНЕСКО. Долгие годы, во времена Советского Союза, часть территории Лавры использовалась не по назначению. Власти насаждали коммунистическую идеологию, другая религия им была не нужна. Святое место пытались превратить в обычный музей. Это были времена гонений на религию, церковь, да и на всю украинскую культуру в целом. Коммунисты понимали, что украинский народ можно покорить только тогда, когда будет уничтожена вера, но им не удалось уничтожить святыню и превратить ее в обычный музей. Киево-Печерская Лавра выстояла, а, значит, выстояла и Украина.

ТОНИ. Ты сказала, что в пещерах покоятся мощи святых и их можно увидеть. Скажи, а прах Антония, основавшего Лавру, тоже находится здесь?

ВЕРА. Конечно. Вот только мощи преподобного Антония ты не увидишь. Он был первым, кого похоронили в лаврских катакомбах. Это было  в 1073 году. Антоний является основателем монашества на Руси, именно он основал Киево-Печерский монастырь.

ТОНИ (задумчиво). С тех пор прошла тысяча лет…

ВЕРА. Когда находишься здесь, то возникает чувство, словно всё то, о чем я тебе рассказываю, было вчера.

ТОНИ (с тревогой в голосе). - Вера, правильно ли я понял тебя – мощи других святых я могу увидеть, а мощи Антония нет?

ВЕРА. Всё дело в том, что преподобный Антоний оставил завещание, согласно которому его останки после смерти не должен был видеть никто. Монахи в точности исполнили волю старца. В древних хрониках сказано, что в последние годы Антоний редко выходил из своей пещеры, а после того как старец перестал подавать признаки жизни, пещеру замуровали. Мертвым Антония не видел никто. Так говорят…

ТОНИ. Как странно. Неужели за тысячу лет никто не попытался вскрыть захоронение Антония?

ВЕРА. Нет. А зачем? Коммунистам было не до могилы Антония. Монахам это было не нужно. (после паузы) Хотя нет… Постой… Я слышала, что была предпринята попытка вскрыть могилу Антония, но она оказалась неудачной. Я точно не помню, кто именно настоял на этом и добился разрешения церковных властей, но когда могилу стали вскрывать – из образовавшегося отверстия хлынула вода, хотя все считали, что воды там быть не должно. Вода стала затапливать пещеры, и все работы были прекращены. Монахи сказали, что это знак свыше.

ТОНИ (с тревогой). И что было дальше?

ВЕРА. Отверстие заделали. Вода ушла, а те, кто пытался вскрыть захоронение, плохо закончили.

ТОНИ. Что значит плохо?

ВЕРА. Я не знаю, но так говорят. Если хочешь, я постараюсь узнать об этом поподробнее.

ТОНИ. Скажи, а я могу взглянуть на место погребения Антония?

ВЕРА. Конечно, мы ведь туда и идем.

Смешавшись с толпой паломников, Тони и Вера спускаются в пещеры.

 


25.

 

У могилы Антония. Пещеры освещаются только светом свечей. Тони пристально рассматривает икону с изображением старца возле места его погребения. Нарастает ощущение тревоги.

ТОНИ. Странно. Мне кажется, что я уже где-то видел эти глаза. Вернее, даже не глаза, мне знаком этот взгляд.

В глазах Веры отражается пламя свечей. Завороженно девушка смотрит на икону, словно видит ее в первый раз.

ВЕРА. В этом месте очень сильная энергетика. Сквозь него проходят мощнейшие энергетические потоки. Мест, подобных этому, наберется не больше десятка на всей планете. Здесь каким-то непостижимым образом обостряются чувства, человек начинает слышать то, чего никогда не слышал ранее.

ТОНИ. Ты действительно в это веришь?

ВЕРА. А ты разве нет?

Их глаза встретились. Словно от порыва ветра заметалось пламя свечи, отбросывая яркий свет на икону старца. По захоронению Антония скользнула тень. Совсем близко от Веры и Тони.

 


26.

 

Тони и Вера неторопливо идут по территории Киево-Печерской Лавры.

ТОНИ. А как ты стала экскурсоводом?

ВЕРА. Очень просто. По специальности я историк. Когда училась на пятом курсе, писала дипломную работу о Киево-Печерской Лавре. Тогда и закончила курсы экскурсоводов. А на работу в Лавру меня устроил  старший брат.

ТОНИ. Он тоже работает здесь?

ВЕРА. Нет. Вернее, пока ещё нет. Вообще-то он занимается строительством, а в последние годы загорелся мечтой о полномасштабном восстановлении Лавры. Дело в том, что когда-то Киево-Печерский монастырь занимал территорию как минимум раза в два большую, чем занимает сейчас. Улицы перед входом в Лавру, которая сейчас называется улицей Январского Восстания, тогда ещё не было. Она появилась значительно позже. Когда Екатерина II приехала в Киев она удивилась: «А где же город?». В те времена – на рубеже семнадцатого и восемнадцатого веков Киев состоял из трех частей: Подола, где жили преимущественно ремесленники и мещане, Княжего града, где проживали, в основном, зажиточные горожане, и Киево-Печерского монастыря, где жило духовенство, и где мы с тобой сейчас находимся.

 

Меняются кадры. Виды Киво-Печерской Лавры.

ВЕРА (после паузы). Петр I понимал, что Киево-Печерская Лавра - сердце Киева, и Москва сможет обрести на этих землях полную власть только в том случае, если будет подчинен символ веры. На это были направлены его усилия, и в некотором смысле Петру I удалось достичь своей цели.

 

Меняется кадр. Богато обставленный офис Владимира. Напротив хозяина кабинета сидит сотрудник турфирмы, который встретил Тони в аэрорпорту.

ВЛАДИМИР. С чего ты взял, что у него есть деньги?

СОТРУДНИК ТУРФИРМЫ. Да ты бы видел, какие он деньги отвалил за поездку на Украину! Этот американец не похож на обычных туристов. Поверь мне, в чем - в чем, а в этом я разбираюсь! Номер люкс в гостинице, золотой «Ролекс» на руке, манера одеваться…

 

Меняется кадр. Киево-Печерская Лавра. Тони и Вера.

ВЕРА. В те годы, о которых я тебе говорю, Киев был пограничным городом – граница с Польшей проходила всего в тридцати верстах от городской черты. Петру I была необходима хорошо укрепленная крепость, а территория монастыря как нельзя лучше для этого подходила. Именно поэтому Петр I принимает решение прорубить валы со стороны ныне существующего монумента Родины-матери и площади Славы. Прокладывается дорога, по которой мы сейчас идем, которая и разрезала территорию Киево-Печерского монастыря на две части. Несмотря на протесты духовенства на отрезанных землях, а это около десяти гектаров земли, Петр I поселил военных, переселенных в Киев преимущественно из северных губерний Российской империи. Образ жизни военных не имел ничего общего с монашеством, поэтому монахами был возведена высокая стена слева и справа от центрального входа в Лавру. Если сравнивать Киево-Печерский монастырь с сердцем Украины, то можно сказать, что с того времени осталась биться только одна половинка сердца.

ТОНИ. А что сейчас находится на той, отрезанной части?

ВЕРА. Воинская часть, но существует проект восстановления этой части монастыря в том виде или почти в том, как это было во времена  Петра I.

ТОНИ (скептически). Ты считаешь, что это сегодня возможно? Такой проект наверняка будет стоить не одну сотню миллионов долларов.

ВЕРА. Не знаю… Монахи говорят, что только после возрождения всего Киево-Печерского монастыря Украина сможет обрести подлинную, а не иллюзорную независимость. Вера наших отцов – стержень свободы и независимости украинского государства. Вам, иностранцам, это трудно понять…

ТОНИ. Ну почему же? Я понимаю тебя... А это что за монумент?

ВЕРА. Это Родина-мать. Памятник, построенный при коммунистах. Внутри находится музей Великой Отечественной войны.

ТОНИ. Интересно, а на его вершину можно подняться?

ВЕРА. Думаю, что да. Честно говоря, я сама там уже давно не была. Наверху есть смотровая площадка. Пока памятник есть, на нее можно подняться.

ТОНИ (удивленно). Что значит – пока есть?

ВЕРА. Да потому что монумент Родине-матери не должен стоять на этом месте. Киев – духовная столица славянского православного мира. Не должен быть меч выше креста.

ТОНИ. И как давно он здесь стоит?

ВЕРА. С 1981 года.

ТОНИ. Прилично…

ВЕРА. Что значит «прилично»? Двадцать или двадцать пять лет для истории – всего лишь мгновение. Как только Украина обретет подлинную независимость, меча там не будет.

ТОНИ. Как это не будет? Снесут, что ли?

ВЕРА. Думаю, да…

ТОНИ (пожимая плечами). А зачем? По-моему, он никому не мешает. И вообще – какой смысл уничтожать памятники?

ВЕРА. Это памятник коммунизму.

ТОНИ. Я так не думаю. Этот памятник отражает часть истории украинского народа. Глупо уничтожать памятники – кем бы они ни были построены. Когда вырываешь страницы из учебника истории или переписываешь их заново – рискуешь потерять, и наверняка теряешь что-то очень важное…

ВЕРА (с интересом). Не ожидала такое услышать от иностранца.

ТОНИ (рассмеявшись). Я и сам от себя не ожидал. Просто подумал так и сказал… (после паузы) А почему на этой горе монахи ничего не построили или там раньше было что-то другое?

ВЕРА. Испокон веков этот холм считали проклятым местом и называли Чертовой горой, поэтому на нем ничего старались не строить. С геологической точки зрения этот холм стоит на подвижных пластах, которые находятся в постоянном движении. Коммунистам было наплевать на точку зрения геологов. Теперь вот каждый год гору укрепляют, чтобы дама с мечом не рухнула в Днепр.

 

Меняется кадр. Троллейбусная остановка возле Киево-Печерской Лавры.

ВЕРА. Вот мы и пришли. Мой троллейбус. Мне пора...

ТОНИ. Спасибо тебе. Это была самая интересная экскурсия в моей жизни. (после паузы, нерешительно) Можно я тебе позвоню? Оставишь мне свой телефон?

ВЕРА. Зачем?

ТОНИ. Я бы хотел увидеть тебя ещё раз.

ВЕРА. Ты можешь прийти в Киево-Печерскую Лавру.

ТОНИ. У меня очень мало времени. Я могу прийти, а тебя там не будет или ты будешь занята... И я ничего больше не узнаю о Киево-Печерской Лавре...

ВЕРА (рассмеявшись). Ну хорошо. Позвони когда захочешь узнать что-то новое об Украине.

Вера дает Тони визитку.

 


27.

 

Утро следующего дня. Номер гостинницы. Тони разговаривает по телефону.

ТОНИ.  Спасибо. Нет, не нужно. Я спущусь в холл.

 

Меняется кадр. Холл гостиницы. Навстречу Тони с дивана поднимаются сотрудник турфирмы, Владимир и Рустам.

ВЛАДИМИР (дружелюбно протягивая Тони руку) Владимир. (представляет Рустама) Рустам. Мой партнер по бизнесу. (после паузы) Наш юный друг ( кивает головой на парня из тур агентства) лестно отзывался о Вас как о серьезном бизнесмене, желающем вложить деньги в бизнес на Украине.

ТОНИ (смущенно). Насчет серьезного бизнесмена – это явное преувеличение. Так… Есть некоторые планы относительно Украины.

ВЛАДИМИР. Мы будем рады, если Ваши планы совпадут с нашими, но вначале мы бы хотели перебраться в более уютное место.

 

Меняется кадр. У входа в гостинницу. Тони, Рустам и Владимир садятся в «Мерседес» Владимира. Сотрудник турфирмы остается на улице.

ВЛАДИМИР (тихо, сквозь окно машины обращаясь к сотруднику турфирмы). А ты что – с нами собрался? Без тебя разберемся. Не дрейфь, - (пренебрежительно) получишь премию если чуть что…

Машина отъезжает от гостинницы.

ТОНИ. А разве он с нами не едет?

ВЛАДИМИР. К сожалению, у нашего юного друга слишком много работы, и он вынужден отказаться. Ему нужно встретить группу туристов из Лондона… Тони, а вы впервые на Украине? Я вижу, вы решительный человек, если приехали сюда не имея ни друзей, ни знакомых… (после паузы) На Украине следует быть осторожным. Впрочем, пока Вы с нами, вам не следует ни о чем беспокоиться.

 

Меняется кадр. Ресторан в центре Киева. Мужчины разговаривают. Спустя какое-то время к столику, за которым сидят Тони, Владимир и Рустам, подходит яркая длинноногая блондинка.

ВЛАДИМИР. Тони, разрешите представить Вам Оксану.  Мой английский не такой совершенный, как у ведущего менеджера нашей компании. Оксана стажировалась в Великобритании, ну а сейчас любезно согласилась нам помогать.

 


28.

 

Киево-Печерская Лавра. Церковный архив. Бесчисленное количество стеллажей, заставленных книгами, а также высокие довоенные шкафы создают причудливый лабиринт, в котором, казалось бы, невозможно было никому разобраться. Вера в церковном архиве. Никого нет. Из-за стелажей выходит старый монах.

ОТЕЦ ИЛАРИОН (приветливо). Верочка, здравствуй! Какими судьбами?

ВЕРА. Да вот… Зашла. Как ваше здоровье, отец Иларион?

ОТЕЦ ИЛАРИОН. Всё по-старому… Сердце иногда пошаливает, но ничего… Держусь… Чем могу быть полезен?

ВЕРА. Один турист во время экскурсии задал вопрос, на который я не смогла ответить…

ОТЕЦ ИЛАРИОН. Ты не смогла? Ни за что не поверю! Ты знаешь о Лавре значительно больше, чем любой из монахов.

ВЕРА. Вы сейчас противоречите сами себе. Вспомните - Вы не раз говорили, что всё знать невозможно.

ОТЕЦ ИЛАРИОН. Я действительно иногда так говорю, чтобы подстегнуть учеников к поиску новых знаний. Вера, я рад, что ты никогда не останавливаешься на достигнутом, и с радостью тебе помогу. Что за вопрос?

ВЕРА. Меня интересует всё, что связано с завещанием преподобного Антония, а также - были ли попытки вскрыть его захоронение.

ОТЕЦ ИЛАРИОН (насторожено). Зачем тебе это?

ВЕРА. Хочу знать. Вы мне поможете?

Старик внимательно смотритл на девушку, сутулясь, идет по длинному лабиринту церковного архива, позвав жестом девушку за собой. Они остановливаются в темном углу возле старого шкафа, забитого рукописями и древними книгами.

ОТЕЦ ИЛАРИОН. Здесь то, что тебе нужно. (старик открывает шкаф и бережно вынимает старые рукописи)  Только помни – знания как огонь. Иногда обжигают.

 


29.

 

Ресторан в центре Киева.

ТОНИ ( с интересом). Безусловно, о такой прибыли, которую Вы получаете на изготовлении и последующей продаже украинской водки, можно только мечтать. Я бы с удовольствием осмотрел Ваш завод и был бы рад побольше узнать о вашей компании.

ВЛАДИМИР (понимающе поднимая руки). Мы всё организуем. Скажем… Завтра я занят… Послезавтра устроит?

ТОНИ. Конечно. Я ведь свободен.

ВЛАДИМИР. Вот и чудесно. А чтобы не тратить ваше время зря, мы попросим Оксану показать вам Киев. Ты не возражаешь?

ОКСАНА. Конечно же, нет. Мне будет приятно.

ВЛАДИМИР (вставая). Рустам отвезет Вас в отель, а Ксюша созвонится с Вами.

Все поднимаются. Тони идет вслед за Рустамом. Владимир и Оксана от них отстают на несколько шагов.

ВЛАДИМИР (тихо). Надеюсь тебе не нужно что-либо объяснять? Ты сама всё слышала. Похоже, у этого лоха действительно есть деньги и желание ими немножечко поделиться. Не мне тебе рассказывать как иностранцы падки на наших женщин. Присмотри за ним.


30.

 

Киево-Печерская Лавра. Церковный архив. Вера поднимается из-за стола и быстрым шагом идет к выходу из архива где сидит отец Илларион.

ВЕРА (с тревогой). Отец Иларион, на протяжении тысячи лет многие пытались вскрыть могилу преподобного Антония, но захоронение так и не было вскрыто. В древних хрониках сказано, что каждый, кто осмеливался вскрыть могилу Антония «испущением огня наказаны быша и на своих телесах пострадаша много донельже каяшася о таком дерзновении»! (после короткой паузы) Скажите, почему и кем было уничтожено «Житие преподобного Антония Печерского»? Я встречала ссылки на этот текст, но ни самой рукописи, ни копий её нигде нет. Кто уничтожил их? Когда? Почему?

ОТЕЦ ИЛАРИОН (насторожено). Ты не права. В «Киево-Печерском патерике» есть «Житие преподобного и богоносного отца нашего Антония».

ВЕРА (взволновано). Отец Иларион, в «Патерике» есть малюсенькая новелла-легенда с похожим названием, больше похожая на красивую сказку, чем на историческую биографию. А я говорю о полном тексте жизнеописания Антония, о котором есть упоминание в архиве, но которого там нет… (после паузы) Скажите, почему Феодосий, ученик преподобного Антония, был первым лаврским святым, имя которого было занесено в епископские синодики 1108 года, а не Антоний – основатель монастыря? Отец Иларион, таких «почему» у меня множество. Но самое главное – почему только на могиле Антония лежит столь суровый запрет? Почему никто, даже спустя тысячу лет, не должен видеть его останки? (после паузы) Отец Иларион, вы знаете… Вы ведь, наверное, знаете… Скажите, что в могиле?

ОТЕЦ ИЛАРИОН устало). Ответ всегда спрятан в вопросе. Если ты смогла правильно сформулировать вопрос, значит, ты сможешь найти верный ответ.  Старая аксиома… Я ведь предупреждал тебя – знания бывают опасны. Вера, я сегодня очень устал. Давай поговорим об этом в другой раз. Приходи завтра.

ВЕРА (с надеждой в голосе). Вы обещаете мне всё рассказать?

ОТЕЦ ИЛАРИОН. Обещаю...

Вера уходит. Отец Иларион закрывает за ней двери и идет к письменному столу, на котором разложены рукописи, которые читала Вера. Задумчиво склоняется над ними. Едва слышные шаги прерывают раздумья монаха. Странно. В помещении кроме него как будто бы никого больше нет. Показалось… Да нет! Шум всё ближе и ближе… Старый монах встревожено оглядывается.

ОТЕЦ ИЛАРИОН. Кто здесь?

 


31.

 

 

Гостиничный номер. Тони сидит возле телевизора, переключает каналы, затем отбрасывает пульт в сторону. Тони достает из кармана визитку Веры, какое-то время  нерешительно крутит ее в руках, подходит к телефону.

ТОНИ. Вера?..

ГОЛОС ВЕРЫ. Тони? Привет! А я сегодня о тебе вспоминала.

ТОНИ. Правда? Ты действительно думала обо мне?

ГОЛОС ВЕРЫ. Конечно… Между прочим, я никогда не обманываю. Помнишь, ты спрашивал меня о преподобном Антонии? Я сегодня была в церковном архиве…

ТОНИ. Ты узнала что-то новое? Вера, а мы можем с тобой сегодня вечером встретиться? Ты расскажешь об Антонии и покажешь мне Киев, а я обещаю угостить тебя самым вкусным ужином… О’кей?.. Где?.. Я кроме гостиницы и Лавры ничего здесь не знаю…

 

 

Меняется кадр. Тони ждет Веру у ворот Киево-Печерской Лавры. Лучи заходящего солнца прикасаются к куполам церквей и тонут в тихих водах Днепра. Теплые сумерки легким покрывалом окутывают город. Услышав шум машины, Тони оглядывается. Такси остановливается возле американца.

ВЕРА. Тони, привет!

Тони не знает что сказать. Перед ним стояла совершенно другая женщина – со смеющимися глазами, в коротком платье…  На работу Вера ходила в строгой одежде под стать стенам монастыря, в длинной, до щиколоток, юбке. Ещё в прошлый раз Тони обратил внимание на ее ноги, но только сейчас он смог по-настоящему оценить их красоту.

ВЕРА. Тони!!!

ТОНИ (смущенно). Ой… Привет! А я боялся, что ты не придешь.

ВЕРА (с улыбкой). Я пришла...

Вера берет Тони под руку и они неторопливо уходят в парк. Тони никак не может понять, что в ней изменилось. Те же глаза. Та же улыбка. Одежда? Прическа? Тони слушает Веру, отвечает на ее вопросы… Ему с ней невероятно легко, и в какой-то момент разговора он вдруг понимает – стены монастыря, словно кокон бабочки, скрывали Веру от постороннего мира. Здесь же, на склонах Днепра, вдали от церковных устоев и запретов внешнего мира, вдали от работы, Вера могла быть самой собой – свободна в мыслях, словах и поступках. Свободна во всем…

Есть огромная разница в том как смотрит на тебя женщина – как на часть интерьера, как на туриста, непонятно зачем и почему забредшего на территорию Киево-Печерской Лавры, или… Сейчас Вера смотрела на него как на мужчину. Она смотрела на него другими глазами, не так как во время первой их встречи. И это отражалось во всем – во взгляде, в поведении, в голосе… Тони почувствовал, как волна желания поднимается в нем. Ничего подобного он не испытывал раньше. Это было совершенно иное чувство, исходившее из глубин сердца, не оскверненное животной страстью и похотью. У этого чувства был вкус весеннего ветра.

Постепенно город погружается в ночную мглу. Тони и Вера останавливаются на смотровой площадке возле Мариинского дворца. Левый берег, словно на ладони, раскинулся перед ними.

ТОНИ. Я никогда не думал, что Украина может быть так прекрасна. Теперь я начинаю понимать, почему за эту страну всегда воевали… Здесь каждая пядь земли пропитана кровью… И любовью…

ВЕРА. Ты много любил?

ТОНИ (смущенно). Много ли? Даже не знаю… В моей жизни ещё не было женщины, рядом с которой я захотел бы прожить жизнь, вместе состариться, умереть…

ВЕРА. Ты так грустно говоришь! Почему?

ТОНИ. Раньше я жил, словно во сне. До того как я приехал на Украину, моя жизнь протекала, как в гамаке, монотонно раскачивающимся между пальмами. Я никогда не задумывался над тем, кто я, откуда, каково мое предназначение на земле. (после паузы) Скажи, а почему ты выбрала именно историю? Ведь есть немало других наук.

ВЕРА. Не знаю… Быть может, всё дело в том, что среди книг я всегда чувствовала себя более комфортно, чем с людьми. Книги не изменяют и не делают больно.

ТОНИ. Тебе часто делали больно?

ВЕРА (неохотно). Иногда…

ТОНИ (после паузы, нерешительно). У такой красивой женщины, как ты, должно быть много поклонников.

ВЕРА (рассмеявшись). Поклонников? Какая разница сколько их? Ведь главное не то, что они чувствуют по отношению ко мне, а то, что я чувствую по отношению к ним. Обычно, мужчин интересует только тело, на всё остальное им наплевать.

ТОНИ. Вот и неправда. Все мужчины разные…

ВЕРА (перебивает Тони). … и одинаковые одновременно!

ТОНИ. Но ведь то же самое можно сказать и о женщинах. Люди, как книги в библиотеке. На одни вообще не обращаешь внимания, а другие хочется перечитывать снова и снова, и с каждым разом открываешь в них что-то новое для себя…

ВЕРА. И что ты сейчас читаешь? Там, у себя в Америке?

Тони незаметно отводит глаза в сторону. Образ Кэролайн промелькнул перед глазами…Тони не может понять кому он сейчас лжет. Кэролайн? Вере? Самому себе?

ТОНИ. Сейчас? Уже ничего…

Вера осторожно подставляет губы для поцелуя.

ВЕРА. Прочти меня… Если сможешь…

 

 

 

 

Меняется кадр. Группа монахов идет в ночной мгле по территории Киево-Печерской Лавры по направлению к Ближним пещерам. Они идут молча, неся чье-то тело, плотно завернутое в черную материю. Нарастает чувство тревоги.

 

Меняется кадр. Гостиничный номер. Распахнутая постель. Тони и Вера сливаются воедино.


32.

 

Киево-Печерская Лавра. Церковный архив. Вера заходит в архив. Навстречу ей поднимается из-за стола незнакомый, физически крепкий монах.

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ (холодно). Что Вам угодно?

ВЕРА. Мне нужен отец Иларион.

Вера ищет глазами старца, но его нигде нет. Только вот за столом, где обычно сидел отец Иларион, теперь почему-то сидит незнакомец. Незнакомый монах неторопливо выходит из-за стола и остановливается напротив Веры.

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ. Отец Иларион умер.

ВЕРА (с ужасом). Не может быть… Как? Когда?

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ. Вчера. У него было слабое сердце.

ВЕРА. Как странно… Я видела его вчера днем.

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ. Мы знаем.

Вера испуганно смотрит в глаза монаху. Нечто двусмысленное послышалось в этих словах и ей становится страшно.

ВЕРА. Когда похороны?

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ. Он уже похоронен.

ВЕРА (с ужасом). Как? Когда?

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ. Сегодня ночью.

ВЕРА. Почему ночью?

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ. Вы не первый год работаете в Киево-Печерской Лавре и должны знать, что светская власть запрещает кого бы то ни было хоронить на территории Лавры, но каждый глубоко верующий христианин мечтает быть похороненным в святом месте. Самых достойных из монахов хоронят в святой земле Киево-Печерской Лавры по ночам, а на месте захоронения не остается никаких следов, дабы не было конфликтов с властью.

ВЕРА (расстроено). Я даже не смогу положить цветы на его могилу…

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ. Если хотите – положите цветы у Ближних пещер. Там, где похоронен святой Антоний.

ВЕРА (уходя). Он мне хотел что-то сказать…

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ. Вера. Вас, кажется, так зовут?

ВЕРА (удивленно). Да… А мы разве знакомы?

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ. Если бы отец Иларион был жив – он бы наверняка Вам сказал, что слишком любопытных людей Господь раньше срока призывает к себе.

 


33.

 

Гостиничный номер. Тони в хорошем настроении развалился в кресле, забросив ноги на стол. Его взгляд скользнул по пакету, торчащему из сумки возле стола. Содержимое пакета было из той коробки, которую передала ему мать, приложение к дедушкиному наследству. Тони небрежно раскрывает пакет, достает пожелтевшие бумаги, фотографии… Неизвестные люди, незнакомые улицы и дома… В принципе, можно поискать места где были сделаны некоторые из фотографий, но что это даст? Взгляд падает на фотографию деда. Парень откладывает фото в сторону, затем снова берет его в руки. Что-то было не так. Где-то он уже видел этот взгляд, этот поворот головы, но где? И когда?

Киево-Печерская Лавра. Ближние пещеры. Холодные капельки пота выступают у Тони на лбу. Изображение деда на фотографии в точности совпадает с изображением старца на иконе над захоронением преподобного Антония. Не в силах сдержать волнения, Тони вскакивает и бросается к телефону.

ТОНИ (сбивчиво). Вера, милая! Я тебе должен сказать нечто очень важное! Я, кажется, догадался что хотел сказать дедушка… Помнишь, я рассказывал тебе, что дедушка передал мне через адвоката? Что, если я выполню все условия завещания, то найду на Украине нечто более ценное, чем три миллиона долларов, то, что дедушка в силу сложившихся обстоятельств не смог вывезти из Украины… Я долго не мог понять, а теперь понял!

 Тони продолжает, не обращая внимания на испуганный голос Веры, которая только что вышла из церковного архива.

ТОНИ. Я должен был приехать на Украину… Меня назвали в честь Антония… И горсть земли... Смотри – всё сходится! Дедушка должен был спрятать драгоценности в надежном месте, он должен был быть уверен, что это место не тронут, несмотря на войны, разруху, изменение политического строя… Понимаешь? Могила Антония, к которой никто не прикасался вот уже на протяжении тысячи лет идеально подходит для этого!

ГОЛОС ВЕРЫ (с ужасом). Тони, что на тебя нашло? О чем ты говоришь?

ТОНИ. Помнишь, когда ты мне показывала могилу Антония, мне показалось, что я уже где-то видел этот взгляд с иконы? Вера, я вспомнил! Точно такой же взгляд у дедушки на фотографии, которая была в картонной коробке вместе с картой Киево-Печерской Лавры! Фотография – это ключ к раскрытию тайны!

ГОЛОС ВЕРЫ. Тони, ты бредишь…

ТОНИ. Вера, я не хочу ничего слушать. Я еду к тебе. Ты должна мне помочь вскрыть могилу Антония!

 


34.

 

Киево-Печерская Лавра. Тони и Вера.

ВЕРА (растеряно). Я даже не знаю, как тебя отговорить. Это безумие. Откажись от этой бредовой идеи… К тому же, я не представляю как её можно осуществить. Никто не даст разрешения на вскрытие захоронения...

ТОНИ (перебивая Веру). Вот видишь, ты сама говоришь, что главное - добиться разрешения, а не то – нужно раскапывать могилу или не нужно.

ВЕРА (резко). Не перекручивай мои слова! Я против того, чтобы вскрывали захоронение. У меня плохие предчувствия.

ТОНИ (презрительно). Да плевать на предчувствия! Кто-то ведь должен вскрыть могилу рано или поздно! И почему другие должны найти драгоценности, а не мы? Вера, мы будем богаты!

ВЕРА. А разве ты не богат? Тебе разве мало?

ТОНИ. Денег много никогда не бывает. Если судьба дает нам такой шанс,  значит, его необходимо использовать! В противном случае, я перестану себя уважать!

ВЕРА. Сейчас ты говоришь, как все американцы, которых я раньше встречала. Им всем было плевать на традиции и обычаи других народов, главное – деньги. Других богов у вас нет.

ТОНИ (с раздражением). А у вас есть? Ты никогда не задумывалась над тем, почему Украина по прежнему остается отсталой страной? Да потому, что вы боитесь посмотреть сами себе в глаза! Вы боитесь правды, вас пугает собственная история и даже то, что было тысячу лет назад, вызывает у вас суеверный страх… Зато у вас есть традиции, которые разрешают вам жить в нищете и просить милостыню у более развитых стран!

ВЕРА. Я у тебя милостыню не просила!

Вера резко отворачивается от Тони и уходит вглубь Киве-Печерской Лавры. Тони идет за ней.

ТОНИ (нерешительно). Прости. Я не хотел обидеть тебя...

ВЕРА (сухо). Я даже не знаю, как тебя убедить. Тебе нужно поговорить с моим братом. Я уверена, это  будет на пользу.

ТОНИ. Договорись с ним о встрече. Чем быстрее – тем лучше. Он бизнесмен и мы наверняка найдем общий язык.

Тони и Вера идут по территории Киево-Печерской Лавры. Вера замедляет шаг и останавливается у входа в Ближние пещеры. Вера молча, не говоря ни слова кладет ветку сирени на землю. На глазах девушки - слезы.

ВЕРА. Ну почему для тебя деньги важнее всего? Почему?

Вера плачет, закрыв лицо руками и отвернувшись от Тони. Тони растерян. Он не знает что сказать.

ТОНИ. Вера... Слышишь меня? Прекрати…

 


35.

 

Офис в центре Киева. В кабинет к Василию заходит секретаршша.

СЕКРЕТАРША. Василий Петрович, к Вам Ваша сестра. С ней американец.

Василий чешет затылок, вставая с кресла.

ВАСИЛИЙ. Сделай им что-нибудь… Ну, типа чай или кофе… Пусть заходят.

Вера и Тони заходят в кабинет. Тони с интересом рассматривает рабочий кабинет Василия. На стенах и полках - обилие карт, картин с изображением лаврских святынь, невероятное количество статуэток и всевозможных сувениров, украшающих офис и придавая ему неповторимый шарм.

ТОНИ. Даже самые богатые менеджеры в Соединенных Штатах не всегда могут себе позволить иметь столь роскошный кабинет.

ВАСИЛИЙ (небрежно махнув рукой). Это всё потому, что у вас всё тащат с работы домой, а мы, наоборот – из дома на работу. Как ни крути, а большую часть жизни нам всем приходится проводить на работе… Прошу.

Широким жестом Василий приглашает гостей сесть на диван. Сам садится напротив. Вера укоризненно смотрит на брата. Ей не нравится, когда Василий ведет себя высокомерно.

ВАСИЛИЙ. Вера уже рассказала Вам, чем мы тут занимаемся?

Тони утвердительно кивает головой.

ВАСИЛИЙ. Теперь вот решили Киево-Печерский монастырь возродить в том виде, в каком он был когда-то… (после паузы) Конечно, мы понимаем, что это будет не просто реконструкция монастыря типа а-ля развалины, покрытые лаком (указывает на карту монастыря, висящую на стене) Нет, это будет действительно возрождение Лавры, создание истинно духовного центра. Кстати, ты был в Лувре?

Тони отрицательно качает головой. Василий ещё шире расправляет плечи. Конечно же, Тони там не был. Разве Лувр способен заинтересовать американца? А он, Василий Петрович, в Лувре был!

ВАСИЛИЙ. Лувр будет казаться селом в сравнении с тем, что мы тут построим! А вот здесь (подходит к карте и тычет пальцем) мы построим типографию, которая раньше стояла на этом вот месте. Это будет самое крутое издательство во всем мире! (после паузы) А чего мелочиться? Строить так строить! А ещё здесь будет стоять Храм Примирения, в котором каждый человек, независимо от расы, национальности и вероисповедания, может помолиться Богу.

ТОНИ. Какому Богу?

ВАСИЛИЙ (невозмутимо). Как какому? Любому.

ТОНИ (удивленно). Ты хочешь сказать, что в твоем храме будут молиться и иудеи, и мусульмане, к примеру?

ВАСИЛИЙ. Естественно!

ТОНИ (скептически). Да они Иерусалим вот уже несколько веков поделить не могут, а ты хочешь, чтобы в твоем храме все вдруг взяли и за один-два дня помирились? Никогда такого не будет! Резня, подобная той, что на Ближнем Востоке, может и будет, но совместная молитва…. Полная чушь…

ВАСИЛИЙ (высокомерно). Ты ничего в этом не смыслишь. Это будет необычный храм. Он будет построен таким образом, что будет казаться, словно храм парит между небом и землей. Такого ты не увидишь нигде в мире! А? Правда, круто?

Василий кладет перед Тони альбом с эскизами будущего храма. Тони с любопытством рассматривает картинки.

ТОНИ. Красиво...

ВАСИЛИЙ (воодушевленно). Вот видишь!

ТОНИ. Но к религии это не имеет ни малейшего отношения. Это здание будет играть чисто политическую роль, в лучшем случае из него получится весьма оригинальный музей мировых религий. Музей, но не храм. Это принципиально разные вещи.

Тони откладывает альбом в сторону. Василий увлеченно продолжает, указывая на карту.

ВАСИЛИЙ. А этот проход между сохранившимся валами мы засыплем к такой-то матери…

ТОНИ. А что будет с улицей?

ВАСИЛИЙ. Как что? Пешеходная зона. Под ней проложим тоннель для машин. (после короткой паузы) А здесь будет стоять дом и здесь, на последнем этаже, будет  моя квартира. Это другие рекламируют дома с видом на Лавру, а у меня она будет вот – перед самым носом. Я буду жить в украинском Ватикане, и туристы со всего мира будут приезжать ко мне! Я специально не покупаю себе квартиру в другом месте, потому что знаю себя – если куплю, то расслаблюсь. А так я каждый день просыпаюсь, открываю глаза и вижу облезлый потолок над головой, ржавые трубы в туалете, обвалившуюся плитку на кухне и ухожу из дома с одной единственной мыслью – возродить Лавру. Заметь – каждый день и с одной единственной мыслью!

ТОНИ (задумчиво). Подожди. А при чем здесь возрождение Киево-Печерской Лавры? Насколько я тебя понял, ты хочешь построить на территории Лавры самое дорогое на Украине жилье? Так?

ВАСИЛИЙ. Ну да... Но там будет не только жилье, но и музеи, галереи художников, кинотеатры, рестораны…

ТОНИ. Так это чисто коммерческий проект. При чем здесь духовность? Все твои разговоры о духовности - не более чем ширма, за которой ты собираешься делать деньги.

ВАСИЛИЙ. Для возрождения Лавры нужны деньги! Мы их здесь заработаем и сюда же  вложим. А как по-другому?

 

Меняется кадр. Тони, Вера и Василий обедают в ресторане неподалеку от офиса Василия. Василий, расслабленно раскинувшись за столом, наблюдает как посетители ресторана играют в бильярд.

ВАСИЛИЙ. Ваша Америка - как большой Мак Дональдс. Куда ни плюнь – одни гамбургеры и чупа чупсы. Смотри, как у нас вкусно кормят, не то что у вас.

ТОНИ. Ты не прав. В Соединенных Штатах много самых разных ресторанов, как, впрочем, и в любой другой стране мира.

ВАСИЛИЙ. Да ладно... Такое скажешь… Лучше украинской кухни нет ничего. Ты только попробуй!

Официантка принесла еду. Тони с интересом рассматривает бильярдный стол.

ТОНИ. Интересный стол. Я такого ещё не видел. Чем-то на стол для снукера похож, но там лузы пошире и шары маленькие, разноцветные.

ВАСИЛИЙ (с апетитом откусывая кусок баранины). Это настоящий бильярдный стол и настоящая игра. На первый взгляд кажется, что играть в нее тяжело – стол большой, шары большие, лузы маленькие, но когда начинаешь играть, то понимаешь, что все эти пуловские столы – туфта для лохов. Был настоящий бильярд, его еще называли французским, он-то и сохранился у нас и в Европе. А вам, американцам, подсунули фуфло, в которое вы и играете.

ТОНИ. Что значит фуфло? Я не понял.

ВАСИЛИЙ (спокойно пожимая плечами). А чего здесь понимать? Большие столы неудобные, много места занимают, а владельцы баров хотят деньги за игру снимать. Вот и начали делать столы поменьше, с маленькими шарами и широкими лузами, в которые даже слепой попадет. Так мало того! На жетонных столах биток тяжелее других шаров, что в корне меняет игру и, по сути, убивает бильярд как искусство. Вы, американцы, думаете, что играете в бильярд, а на самом деле играете в его жалкое подобие. И так во всем!

ТОНИ (резко). Если вы такие умные, то почему живете так плохо? Америка великая страна, равной которой нет в мире, все равняются на нее! Ты говоришь, что пул жалкое подобие настоящего бильярда? Тогда почему пуловский стол тоже стоит здесь и в него, как видишь, играют?

ВАСИЛИЙ. Для таких туристов, как ты.

ТОНИ. А Чернобыль вы тоже построили для туристов? А киевское водохранилище? Раньше в Киеве был совершенно другой климат – зима была зимой, а лето – летом. Вы угробили прекрасные земли, затопив их водой. Теперь климат в Киеве изменился, стал сырым. Зимой у вас слякоть, а летом дожди.

ВАСИЛИЙ. Климат как климат…

ТОНИ. Если вы такие умные, то почему никто не задумался над тем, что плотина, сдерживающая киевское водохранилище, расположена выше, чем жилые массивы? Плотина далеко не в идеальном состоянии, как, впрочем, и всё остальное в этой стране… Если её прорвет, то ряд районов Киева будут уничтожены, и ничто их не сможет спасти! Американские газеты пишут о том, что это опасная зона, а вы мало того, что молчите, так ещё и строите там жилые дома! Так для кого из нас деньги важнее – для нас, американцев, или для вас, украинцев? О каком уме ты мне тут говоришь?

ВАСИЛИЙ (презрительно). Я смотрю, ты неплохо осведомлен как для туриста, впервые приехавшего на Украину. Только вот твоя информированность однобока, страна изнутри выглядит не такой как снаружи…

ВЕРА. Тони! Вася! Прекратите ругаться! А то у вас как в той пословице – начали за здравие, а кончили за упокой…

ТОНИ (после паузы). Василий, у тебя есть связи и влияние, чтобы помочь мне провести археологические раскопки в Ближних пещерах.

ВАСИЛИЙ (резко). Вера говорила мне, что ты хочешь вскрыть могилу преподобного Антония. Честно говоря, я подумал, что это глупая шутка. Тони, пойми – я работаю над возрождением святыни, а не над её разграблением. Разницу улавливаешь? Так что этот вопрос не ко мне.

Отложив приборы, Василий выходит из-за стола.

ТОНИ. Куда это он?

ВЕРА. Покурить. Не беспокойся. Он скоро вернется. Как тебе брат?

ТОНИ. Забавный. Он так смешно размахивает руками, когда пытается убедить собеседника. Вы чем-то похожи, но такие разные!

ВЕРА (с улыбкой). Я ведь женщина!

ТОНИ. Ты не просто женщина. Ты самая желанная женщина в мире!

Тони наклоняется и целует Верины пальцы.

 


36.

 

Утро. У входа в гостиницу. «Мерседес» Владимира вместе с Владимиром и Тони отъезжает от гостиницы.

 

Меняется кадр. Тони и Владимир на водочном заводе.

ВЛАДИМИР. Это как раз то, что Вы хотели. Возрождение украинской культуры через украинскую водку – это по-нашему, по-славянски! Делая популярной украинскую водку, мы тем самым привлекаем внимание к самой Украине, к её традициям…

Владимир умел убеждать. Его уверенный тон, спокойные и вместе с тем обходительные манеры располагают к себе. Директор завода услужливо суетится вокруг гостей. Рустам молча идет сзади. Тони чувствует, что внимание окружающих приковано только к нему, осознание собственного величия льстит самолюбию.

ТОНИ. Мне нужно подумать. То, о чем вы рассказываете очень любопытно, но… Алкоголь вреден для здоровья и я не до конца уверен, что это именно тот проект, в который я бы хотел вложить свои деньги.

ВЛАДИМИР. Напрасно Вы беспокоитесь. Это не просто водка, а целебная настойка, сделанная по древним рецептам, которые мы восстановили по старинным записям. Конечно, детям её пить не рекомендуется, как, впрочем, и любую другую водку, но для взрослых в разумных количествах она, безусловно, полезна. Поверьте, Тони, лучшего вложения капитала со столь быстрой отдачей, чем наш проект вы нигде не найдете.

ТОНИ (задумчиво). У меня есть встречное предложение, которое, возможно, Вас заинтересует.

Владимир удивленно поднимает левую бровь. Владимир и Тони отходят в сторону.

 

Меняется кадр. Поздний вечер. У входа в гостиницу. Владимир и Тони.

ВЛАДИМИР. Тони, мы всё узнаем относительно возможности провести раскопки на территории Лавры. Это будет непросто, но мы подключим все наши связи. Жаль, что вы с самого начала ничего об этом нам не сказали.

ТОНИ (благодарно). Спасибо. Я рад, что вы меня поняли и согласились помочь.

 ВЛАДИМИР. Не стоит благодарности. Сначала сделаем дело… Оксана вас проведет. Правда, Ксюша?

Оксана грациозно выходит из машины. Вслед за ней, с другой стороны, выходит Рустам и молча становится за спиной у Тони.

ОКСАНА. Конечно же! Мы не бросаем друзей одних в чужом городе.

Ловко взяв Тони под руку, Оксана уводит парня в гостиницу.

 

Меняется кадр. У входа в гостиницу. Владимир и Рустам.

ВЛАДИМИР. Что скажешь?

РУСТАМ (сквозь зубы). Мутный он какой-то. Не простой.

ВЛАДИМИР. Думаешь, что-то есть в этой могиле?

РУСТАМ (пожимая плечами). А нам то что? Пусть платит деньги и дело с концом, а если в могиле что-то и будет… Мы потом разберемся как поделить

ВЛАДИМИР. А как тебе все эти разговоры насчет проклятия? О том, что к могиле нельзя прикасаться?

РУСТАМ (насмешливо). Всё это чушь. 6 декабря 1240 года мои предки стерли Киев с лица земли и, как видишь, никакого проклятия нет. Что там говорить об одной какой-то могиле?

ВЛАДИМИР. В чем- чем, а в знании истории тебе не откажешь.

РУСТАМ. Я ведь не зря пять лет в университете вместе с тобой за одной скамьей отсидел...

ВЛАДИМИР (ехидно). Ты не только в университете отсидел. (после паузы) Только вот твоих предков из Киева давно выбили. В 1362 году собрали всех на реке Синие Воды и так дали просраться, что до сих пор запах стоит.

РУСТАМ (насмешливо). Да брось... Ты имеешь ввиду середину CIU века, когда Украина, как девка, легла под Литву? Вот увидишь – скоро в Киеве будет больше мечетей, чем православных церквей. Мы всегда правили Киевом и правим сейчас. Славянам нужны деньги и кнут. У нас есть и то, и другое.

Видно, что слова Рустама задели Владимира. Владимир крепко сжал губы, но промолчал.

 


37.

 

Гостиница. Тони и Оксана заходят в бар, присаживаются возле барной стойки. Видно, что Тони озадачен присутствием девушки и не знает как поступить.

ТОНИ. Оксана, можно вас чем-нибудь угостить?

Оксана соблазнительно улыбается и как бы невзначай прижимается к Тони.

ОКСАНА. Разумеется…

Взгляд Тони останавливается на обручальном кольце Оксаны.

ТОНИ. Уже поздно. Ваш муж не будет вас ревновать?

ОКСАНА. А если и будет то что? Он работает на Володю и если чуть что, то сделает вид, будто бы ничего не заметил. Вам нравится на Украине?

ТОНИ. Киев - замечательный город.

Оксана недвусмысленно проводит кончиками пальцев по руке Тони, чуть выше запястья.

ОКСАНА. Вы себе даже не представляете, насколько может быть красив ночной Киев! Я вам могу его показать…

Тони жадно смотрит на открытую грудь Оксаны, на её губы, которые так близко к его губам. Он колеблется.

ТОНИ. Извините, я сегодня устал... Как нибудь в другой раз.

 


38.

 

Офис Василия. Василий часто работал до поздней ночи. Вот и сегодня он сидит в рабочем кабинете, копошась, словно пчела, в ворохе бумаг, которыми завален письменный стол. В коридоре послышались чьи-то шаги. Кто бы это мог быть в такое время? Василий поднимает голову, прислушивается… Дверь отворяется. В кабинет входит Вера.

ВЕРА. Ты всё ещё работаешь?!

Вера то ли спрашивает, то ли констатирует факт, приясаживаясь на диван.

ВАСИЛИЙ (приветливо). О, сестричка… Привет! А где твой американец?

ВЕРА (небрежно). С утра поехал смотреть водочный завод. До сих пор ещё не вернулся. Обещал позвонить.

ВАСИЛИЙ (ухмыляясь). Могу себе только представить, каким его привезут после водочного завода! (заметив расстроеный взгляд Веры) Да не сердись…

ВЕРА. Я не сержусь.

ВАСИЛИЙ. Америкосы все такие. У них только доллары в голове.

ВЕРА. Не у всех. (покачав головой) Ведь и ты во многом не прав и до сих пор не можешь определиться, что, в конце концов, для тебя важнее – деньги или духовные вещи…

ВАСИЛИЙ. Да?.. Хм… Может быть, тебе и виднее со стороны. (после паузы) Что нового в Лавре?

ВЕРА. А то ты не знаешь? Ты ведь бываешь там каждый день.

ВАСИЛИЙ. Так я наверху кручусь, а ты среди простых смертных.

ВЕРА (задумчиво). Странные вещи происходят в последнее время. Монахи стали бояться спускаться в пещеры.

ВАСИЛИЙ (откладывает в сторону пучку). С чего бы это?

ВЕРА. Говорят, в лаврских катакомбах снова появился черный монах.

ВАСИЛИЙ (насторожено). Да чушь всё это! Не могу поверить, что ты говоришь об этом серьезно. Старая легенда, не подкрепленная историческими фактами. Лично я верю только в фак-ты!

ВЕРА. Ты говоришь, что Тони слишком приземленный, а сам, между прочим, ничем не лучше. Веришь только в то, что можешь пощупать.

ВАСИЛИЙ (обижено). Вовсе нет. Но эта легенда действительно ничем не подкреплена. Один монах в сумерках увидел другого и с перепугу решил, что это черный монах. Тем более, что в темноте у всех монахов черная одежда, черные волосы и ну оч-чень черные бороды!

ВЕРА. Но ведь монахи видят друг друга каждый день, а катакомбы знают, как свои пять пальцев, лучше, чем любой из нас собственную квартиру. Нет, здесь что-то не то...

ВАСИЛИЙ. И как часто он появляется?

ВЕРА. В том-то и дело, что крайне редко. За тысячу лет его видели буквально несколько раз и всегда накануне страшных событий. Монахи считают, что черный монах предупреждает о приближающейся беде. Последний раз его видели лет восемьдесят назад, а может и больше.

ВАСИЛИЙ (задумчиво). После этого была революция, разразилась гражданская война, затем разруха, репрессии, Вторая мировая война… Ты, думаешь, тогда призрак приходил, чтобы предупредить людей обо всем этом?

ВЕРА (спокойно). С чего ты взял, что это призрак?

ВАСИЛИЙ (холодея от необъяснимой тревоги). А что же ещё? Что ты хочешь этим сказать? (после паузы) Не хочешь ли ты  мне сказать, что кто-то на протяжении тысячи лет живет в лаврских катакомбах? Или кто-то из мертвецов время от времени встает из могилы?

Вера продолжает хранить молчание. Василию показалось странным то, как она молчит и как смотрит сквозь него, напряженно думая о чем-то своем.

ВАСИЛИЙ. Как бы там ни было, а появление черного монаха накануне исторических катаклизмов не более чем совпадение.

ВЕРА. Возможно. Вот только есть одно любопытное «но» в старой легенде. Черный монах появляется только возле могилы Антония и только в том случае, если в Ближние пещеры спустится человек, в чьих жилах течет кровь Антония.

ВАСИЛИЙ. Как это? Антоний не мог оставить после себя наследников. Он не просто монах, а основатель всего монашества на Руси! Антоний не прикасался к женщинам и, следовательно, не мог иметь детей!

ВЕРА. Ты правильно думаешь, но, вместе с тем, у Антония, как и у каждого человека, могли быть родственники. А насчет женщин… Такой мужественный и высоко образованный человек каким был Антоний не мог не нравиться женщинам... Разве кто-то может сейчас со стопроцентной уверенностью сказать, что в действительно произошло тысячу лет назад и что на самом деле означают записи в древних хрониках, в которых говорится, что преподобный Антоний принимал активное участие в светской и политической жизни страны? Что значит это самое «активно»?

ВАСИЛИЙ. Что ты хочешь этим сказать? То, что основатель первого на Руси монастыря сам не был монахом?

ВЕРА. Преподобный Антоний вел суровый, аскетический образ жизни, но вместе с тем он не был монахом в привычном понимании этого слова. Его по праву считают святым. И всё же… Он, как и все, состоял из плоти и крови.

ВАСИЛИЙ (после короткой паузы). Вера, я вижу – с тобой что-то не так. Что тебя беспокоит?

Вера грустно смотрит на мобильный телефон, который всё время держит в руке. Телефон молчит. Девушка переводит взгляд на брата.

ВЕРА. Завещание. Строжайший запрет прикасаться к могиле.

ВАСИЛИЙ. Ну и что здесь такого? Многие не хотят, чтобы их могилы вскрывали.

ВЕРА. Вася, не забывай, что тысячу лет назад хоронили не так, как хоронят в наше время. К обряду захоронения относились очень серьезно. Это сейчас людей сбрасывают в ямы, как собак, или сжигают в крематории, лишь бы побыстрее избавиться... (задумчиво) Согласно древнему обряду ровно через год после смерти могила должна быть вскрыта. Таков порядок, и Антоний сам неукоснительно следил за его выполнением. И вдруг Антоний оставляет письменное завещание, в котором ключевым пунктом является строжайший запрет на вскрытие его могилы, что противоречило общепринятым нормам. Я никак не могу понять, почему он так поступил. Ты только представь на минуточку, перед каким выбором оказались монахи! Как поступить? Согласно обычаю или согласно завещанию?

ВАСИЛИЙ. В конечном итоге поступили согласно завещанию. Последняя воля умершего священна…

 


39.

 

День. Офис Владимира. Владимир, лениво раскинувшись в кресле, сидит напротив Тони.

ВЛАДИМИР. Мы всё узнали. (кивает в сторону Рустама, стоящего у окна) Вы как иностранец не сможете получить разрешение на проведение археологических работ на территории Киево-Печерской Лавры. Впрочем, даже если бы вы и были гражданином Украины и представляли серьезную украинскую структуру, то и в этом случае мы не можем вам гарантировать результат. Вы потеряете кучу денег и уйму времени, но вряд ли получите такое разрешение.

ТОНИ (растеряно). Так что же получается? Ничего нельзя сделать?

ВЛАДИМИР. Ну почему же? Мы ведь на Украине, а не в Америке. Антоний похоронен в лаврских катакомбах, вырытых вручную. Так? Так. И когда это было? Правильно, тысячу лет назад. А ведь за тысячу лет эти катакомбы наверняка пришли в аварийное состояние и ради спасения местных святынь (ухмыляется) нужно срочно провести там ремонтные работы. Вот мы их и проведем. А заодно как бы случайно вскроем могилу Антония, ну типа, по-другому никак не получалось. Улавливаете мысль? Если да, то переходим к вопросу цены.


40.

 

Киево-Печерская Лавра. Вера и Василий.

ВАСИЛИЙ. Я вот только одного не пойму, сестренка, что ты такого нашла в этом американце?

ВЕРА. Как бы тебе объяснить?.. Сейчас это мне интересно.

ВАСИЛИЙ (насмешливо). Ой-йо-йой! Я сейчас растрогаюсь и пущу скупую мужскую слезу на твою новую кофточку! Мало у тебя ухажеров было, – так на тебе – выбрала залетного туриста! Между прочим, встречаться с иностранцами – признак дурного тона.

ВЕРА (злится). А бросить жену и ребенка - это, по-твоему, хороший тон?

ВАСИЛИЙ. У меня, слава Богу, всё стабильно. Это ты никак не можешь наладить свою личную жизнь! Не удивлюсь, если тебе удалось убедить американца в том, что ты девственна, невинна и чиста – прямо как богемский хрусталь! Да на тебе, как на Украине, кого только не было – поляки, шведы, немцы, а вот теперь это чучело американское подвернулось! Из двадцати трех миллионов мужчин, проживающих на Украине, видите ли, ни один не подошел!

ВЕРА. А ты мне хотя бы одного нормального можешь назвать? Все твои друзья и партнеры по бизнесу быдлом были так быдлом и остались. Лучше быть одной, чем спать с такими!

ВАСИЛИЙ. Ну, конечно! Твой Тони золотая середина! К тому же, миллионы долларов всегда магически действуют на женское воображение!

ВЕРА. Да плевать мне на его миллионы! У других денег больше, чем у Тони, но они мне не интересны!

ВАСИЛИЙ. Подумать только! Какие чувства! Да он для тебя не более, чем транспортное средство, возможность укатить из этой страны! Всё! Вот только дураков жениться на такой красавице, как ты, почему-то до сих пор не нашлось! Пойми – он бросит тебя и забудет, как только вернется в свое Чикаго! Ты для него мимолетнее приключение, ещё одна подстилка, которая подвернулась в дороге! Глаза протри! Не будь дурой!

ВЕРА (со слезами на глазах). Я в твою жизнь не лезу, а ты не смей лезть в мою!

 


41.

 

Гостиничный номер. Тони нервно ходит взад – вперед, разговаривая по телефону.

ТОНИ. Майкл, мне срочно нужны деньги. Алло!.. Майкл! Ты меня слышишь?

ГОЛОС МАЙКЛА. Да, слышу, слышу… Дай подумать.

 

Меняется кадр. Чикаго. Офис Майкла. Майкл смотрит на Чикаго из окна офиса финансовой корпорации, расположенной на верхних этажах небоскреба. Подобно большинству педантов, Майкл всегда тщательно взвешивает каждый свой жест и каждое слово. Он относился к той категории людей, которые никогда не рискуют, но педантизм Майкла был приобретенным, а не врожденным качеством. За строгой маской финансиста, который всем своим видом  внушал доверие клиентам, скрывался эмоциональный и вспыльчивый итальянец.

 МАЙКЛ. Тони, а ты там никуда не влип в своей Украине? Я против того, чтобы ты начинал какие-либо проекты в этой стране без предварительного и всестороннего анализа…

ГОЛОС ТОНИ. Не волнуйся. У меня всё под контролем.

МАЙКЛ (решительно). Имей в виду – я не дам ни цента из фонда без прохождения соответствующих процедур.

ГОЛОС ТОНИ. Майкл, я говорю не о бизнесе и не о деньгах фонда. Я прошу лично тебя одолжить мне деньги, твои деньги под мое честное слово! Я вернусь в Чикаго и тебе всё верну. Деньги мне нужны срочно! Майкл, мы дружим с детства. Я ни разу тебя не подводил. Майкл, почему ты молчишь? Ты что – не веришь мне?

Майкл колеблется. Опыт подсказывал, что спешка в финансовых вопросах ещё никогда ни к чему хорошему не приводила. У Майкла не было ни малейшего желания одалживать Тони деньги. Самое разумное было отговорить Тони, но тот, сидя в Киеве, говорил по телефону как одержимый. Разубеждать его бесполезно. Отказать? Обидится и (Майкл не сомневался в этом ни на мгновение) таки одолжит деньги. Вот только неизвестно у кого и под какие проценты. Кстати, насчет процентов… Если он, Майкл, и одолжит приятелю деньги, то сделает это совершенно бескорыстно. Друг всё таки… Мысль о процентах ещё больше омрачила и без того испортившееся настроение. Тони поставил Майкла в дурацкое положение своей настойчивой просьбой. Одалживать деньги было рискованно и крайне не выгодно со всех точек зрения, а не одалживать…Все таки друг... Майкл выругался про себя.

МАЙКЛ. Тони, ты уверен, что полностью контролируешь ситуацию?

ГОЛОС ТОНИ. Если бы у меня была хоть капля сомнения, я бы тебе не звонил!

МАЙКЛ (грустно вздыхая). О’кей. Куда выслать деньги?

ГОЛОС ТОНИ. Я пришлю тебе через интернет номер счета на твой электронный адрес.

МАЙКЛ (насторожено). Чей это счет?

ГОЛОС ТОНИ. Это абсолютно надежная фирма. Ты себе даже не представляешь, с какими серьезными людьми я познакомился на Украине!

МАЙКЛ. Тони, если меня что-то и беспокоит, – так это то, что ты поехал в эту чертовуУкраину. О’кей. Я жду номер счета. Да, чуть не забыл! Я встретил вчера Кэролайн, она переживает, что ты ей не звонишь. Кэри несколько раз звонила в гостиницу, но тебя не было в номере.

 ГОЛОС ТОНИ. Спасибо, я обязательно ей позвоню.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

42.

 

Гостиничный номер. Тони и Вера в постели. Вера ласково перебирает волосы Тони.

ВЕРА. У тебя такие красивые глаза, волосы, руки… (после паузы) Я так рада, что тебе понравилась Украина, понравился Киев… Ведь это твоя земля, и ты с самого начала должен был почувствовать, что здесь твой дом. Пусть не такой красивый и богатый, как другие дома, но он твой. В нем есть тепло, которого ты не найдешь больше нигде, тепло, которое всегда согреет тебя в трудную минуту, придаст силы…

Тони прерывает Веру нежным поцелуем, лаская её язык своим языком, целуя шею, грудь, опускаясь всё ниже и ниже…

ТОНИ. От тебя невозможно оторваться!..

ВЕРА (смеясь). Да врешь ты все! Обманщик! (после паузы) Я так рада, что ты отказался от этой безумной идеи раскопать могилу Антония. Как тебе такое вообще могло прийти в голову? А?

Вера пытается поймать взгляд Тони, но Тони отводит глаза в сторону.

 ВЕРА (полушутливо). О чем ты сейчас думаешь? О других женщинах?

ТОНИ. О тебе и только о тебе...

Тони целует Веру.

Резко звонит телефон. От неожиданности Вера вздрогнула. Ее дрожь сладким эхом отзывается в Тонином теле.

ВЕРА (растеряно). Кто это?

ТОНИ (вставая с постели). Не знаю. Может быть горничная…

В телефонной трубке – голос Владимира.

ГОЛОС ВЛАДИМИРА. Деньги получены. У нас всё готово. Если нет возражений, то завтра начнем раскопки. Ждем вашей команды.

ТОНИ. Я перезвоню через пару минут.

ВЕРА (обеспокоено). Что-то не так?

ТОНИ (одеваясь). Все в порядке. Звонили снизу. Пришел факс из Америки. Я спущусь в холл и сразу вернусь.

Тони одевается и быстрым шагом выходит из номера.

 


43.

 

Киево-Печерская Лавра. У входа в Ближние пещеры. Перед входом в лаврские катакомбы стоит табличка «Извините, но в связи с проведением ремонтных работ Ближние пещеры закрыты для посещения». Рядом с табличкой лениво прохаживается милиционер.

 

Меняется кадр. В глубине пещеры, возле могилы Антония – Тони, Владимир, Рустам, рабочие с инструментами. Стоя в глубине пещеры, рядом с Владимиром и Тони, Рустам цепким взглядом окидывает рабочих, готовящихся вскрыть захоронение Антония.

Ещё немного и последние приготовления будут закончены. Тони чувствует себя героем, разгадавшим древнюю тайну, и вот теперь он будет вознагражден! Воображение рисует несметные богатства. Тони оглядывается на Владимира. Владимир внешне спокоен, но глаза выдают волнение. Ещё мгновение и они сделают то, на что не решился никто за последние тысячу лет! Осталось сделать один только шаг…

Внезапно до слуха Тони доносится звук быстрых шагов. Кто-то бежит по катакомбам, всё ближе и ближе торопливые шаги.

Из сумрака пещеры появиляется хрупкая фигурка Веры. Её глаза горят. В руках Вера нервно сжимает блокнот, который всегда брала с собой на работу.

ВЕРА. Тони, опомнись! Если ты нарушишь завещание Антония, то осквернишь не только могилу, но и веру наших предков! На весь твой род ляжет проклятие! Ты не должен этого делать! Твой дед не мог хотеть, чтобы ты осквернил эту могилу, потому что вера отцов была для него священна!

ТОНИ (с азартом). Поздно. Я уже не могу остановиться. Ты себе даже не представляешь, какие деньги я потратил, чтобы добиться в столь короткие  сроки разрешения на проведение ремонтных работ в этом месте!

ВЕРА. Даже если здесь и запрятаны сокровища, о которых ты бредишь, ты не должен к ним прикасаться!

ТОНИ. Я буду богат!

Вера смотрит Тони в глаза и всё понимает. Взгляд Тони - это взгляд одержимого человека. Вера чувствует на себе враждебные взгляды со всех сторон, от бессилия глухая ярость поднимается из глубин ее естества.

ВЕРА (с презрением). Что ж… Ты сделал свой выбор! О, Боже, как я ошибалась в тебе! Если для тебя деньги дороже всего на земле – тогда копай. Дело твое, но меня больше ты никогда не увидишь! Раз ты легко переступил через святыню – значит и через меня ты точно также, легко, переступишь когда под руку подвернется другая!

Вера резко поворачивается и уходит. Тони хотел было что-то сказать, но так ничего и не сказал, не успев, не найдя нужных слов. Он хотел остановить Веру, но так и не смог сдвинуться с места. Потрясенный реакцией Веры, Тони ошеломленно оглядывается в поисках поддержки.

РУСТАМ (резко). Кто пустил сюда эту суку?

Один из рабочих, повинуясь команде хозяина, побежал вслед за Верой к выходу из пещеры. Рустам поворачивается к Тони и по-дружески хлопает парня рукой по плечу.

РУСТАМ. Забудь! У тебя через пару минут будет столько денег, что ты с на них можешь купить всех женщин на Украине!

ТОНИ (тихо). А как быть с теми кто не продается?

РУСТАМ (рассмеявшись). Все продаются. Ты чего сник? Забудь о ней! К тому же, мужчина не должен останавливаться на полдороге, если, конечно, он настоящий мужчина!

 

Меняется кадр. Склоны Днепра возле Киево-Печерской Лавры. На лавочке сидит Вера. Звонит мобильный телефон. Вера поднимает трубку.

ГОЛОС ТОНИ. Вера, я всё отменил. Я не прикоснулся к могиле и не нарушил завещания святого Антония. Ты для меня дороже всех сокровищ на свете!

 

Меняется кадр. В глубине пещеры Владимир и Рустам. Рустам задумчиво смотрит на могилу Антония, затем переводит вопросительный взгляд на Владимира.

РУСТАМ. Послушай, американец сбежал, но деньги-то заплачены. Нам никто не мешает вскрыть могилу. По быстрому раскопаем её, заберем то, что там есть и уйдем.

ВЛАДИМИР (колеблясь). Он бы не ушел, если бы не был твердо уверен в том, что внутри ничего нет. Американцы умеют деньги считать. Сразу видно – сам себе на уме. Он наверняка нам не всё сказал. Видно как-то узнал, что там пусто, или телка дала ему знак – слышал, как она на него орала? И появилась она как-то внезапно… И ушла внезапно… (со страхом оглядывается) А может… Может, и не для этого нас сюда завели.

 РУСТАМ (презрительно). Да брось… Мы здесь для того, чтобы стать богатыми! Давай раскопаем. Дело-то пяти минут. Мы всё равно уже здесь.

ВЛАДИМИР (испугано). Монахи встревожились и стали собираться у входа в пещеру. Наверняка, они скоро спустятся вниз и поймут, что никакие ремонтные работы здесь не ведутся. Лучше уйдем. Мы деньги-то всё равно с американца сняли, а если, не дай Бог, вляпаемся в историю, то и ценностей не получим и то что имеем потеряем. Пока не поздно – пошли!

РУСТАМ (раздраженно). Ты как хочешь, а я остаюсь! Такой шанс выпадает только раз в жизни. Думаешь, я дурак и не понимаю, что здесь зарыты сокровища древних варягов? Когда преподобный Антоний измерял место для будущей постройки Печерской церкви, то он это сделал золотым поясом, который подарил ему Шимон, сын Африкана, Варяжского князя! Антоний платил золотом художникам и зодчим в Константинополе, чтобы они шли на Русь строить Киево-Печерскую Лавру. Представляешь, какими сокровищами обладал этот монах? И теперь эти сокровища будут моими! Неужели ты думаешь, что я отступлю?

Рустам поворачивается лицом к захоронению и вдруг в ужасе отшатывается, увидев черную тень перед собой. Крик Владимира – дикий крик затравленного зверя, разрезает своды катакомб. Рабочие, грубо толкая друг друга, бросаются врассыпную. Владимир поскользывается и падает, зацепляясьза гробы с мощами святых, лежащие вдоль стен. От удара о стеклянную крышку гроба на лице у Владимира появляется тоненькая струйка крови. Почувствовав кровь, Владимир кричит ещё больше, забившись в угол пещеры. Крышка гроба треснула. Осколки стекла, обагренные свежей кровью, падают на завернутое в саван тело.

Поддавшись панике, Рустам вслед за рабочими бросается бежать по темным лабиринтам пещеры прочь от таинственной тени. Инстинкт самосохранения уводит его как можно дальше от опасного места, и вдруг… Рустам резко останавливается. Отчаяние цепкой хваткой сдавило горло. Рустам так и не понял - как и почему он оказался один в незнакомом ему тупике. Дальше идти некуда. Самообладание на мгновение покидает его, но он быстро берет себя в руки. Рустам делает шаг и чуть было не падает споткнувшись о какой-то предмет. На земле лежит кувалда, брошенная впопыхах одним из рабочих. Подняв кувалду, Рустам бесстрашно шагает вперед, навстречу черной тени.

РУСТАМ (хрипло). Пошел прочь! Я не боюсь тебя! Кто бы ты ни был – убирайся с дороги, не то я раскрою тебе череп!

Тень неумолимо приближается. Рустам отчетливо видит перед собой монаха в черной одежде, его спокойное, холодное, словно лед, лицо, глаза, проникающие в самую душу. Этот взгляд… Ему становится жутко от этого взгляда.

Замахнувшись что есть силы, Рустам опускает кувалду, целясь монаху в лицо. От такого удара никто бы не смог уклониться, но монах спокоен. Тень растворяется и тут, за сотую долю секунды перед ударом, Рустам вдруг видит, что перед ним вовсе не монах, а деревянный столб, поддерживающий своды пещеры. Крик ужаса вырывается из груди. Кувалда сносит столб, и каменная глыба с грохотом обрушивается на Рустама.

 

Меняется кадр. У входа в Ближние пещеры собралась толпа.

ПРОХОЖИЙ (с любопытством). Что там случилось?

МОНАХ С ЧЕТКАМИ. Обвал в Ближних пещерах. Там, где ведутся ремонтные работы. По неосторожности один из рабочих погиб, а другой от страха сошел с ума. Говорит, что самого преподобного Антония видел. Его сейчас скорая забирает. Скорее всего, катакомбы на какое-то время закроют для посещений.

 


44.

 

Гостиничный номер. Вера спит, обнимая подушку. Безмятежность. Безопасность. Покой. Легкая тень улыбки скользит по лицу девушки. Наверное, ей сейчас снятся яркие сны, в которых добрые феи разговаривают с птицами и облаками.

Тони смотрит на спящую девушку, затем бросает задумчивый взгляд в окно. Вчера он сделал выбор. А теперь? Что теперь? Как жить дальше? Деньги, взятые у Майкла, потеряны безвозвратно и что ещё хуже – потеряны как-то глупо, бессмысленно… Возвращаться в Чикаго, рассчитывая только на одно наследство? Такой вариант был неприемлем - он бил по самолюбию Тони. Нужно было что-то предпринять, но что? Как строить дальнейшую жизнь? И ещё Вера… Как быть с ней? Тони нервно оглядывается в поисках рубашки, находит ее на полу возле стула, торопливо одевается.


45.

 

Офис Василия. Василий перебирает бумаги. Звонок.

ГОЛОС СЕКРЕТАРШИ. Василий Петрович, к вам Энтони, американец.

ВАСИЛИЙ. Да ну его... Ходит тут, время отнимает. Скажи, что у меня совещание или я уехал куда-то… (задумывается) Хотя нет. Он что – уже здесь?

ГОЛОС СЕКРЕТАРШИ. В приемной.

ВАСИЛИЙ. Хм... Пусть заходит.

Тони входит в кабинет быстрым, уверенным шагом. Крепко жмет Василию руку.

ТОНИ. Василий, я пришел сказать, что хотел бы работать вместе с тобой над возрождением украинских святынь. Свои деньги я хочу вложить в твой проект.

 


46.

 

Меняются кадры – закат сменяет рассвет. И снова рассвет, и снова закат. Виды Киева. Воды Днепра уносят дни, словно опавшие листья...

 


47.

 

Офис Василия. Тони беседует с сотрудниками Василия, склонившись над грудой бумаг. Тони замечает Веру, улыбаясь подходит к ней.

ВЕРА (с грустью). Завтра ты уезжаешь. Как жаль…    

ТОНИ. Я должен ещё кое-что сделать. Пойдешь со мной?

Вера молча кивает.

 

Меняется кадр. Киево-Печерская Лавра. Тони и Вера.

ВЕРА. Ты так много не увидел в Киеве, не побывал в тех местах, которые изображены на старых фотографиях твоего дедушки.

ТОНИ (уверенно). У нас всё ещё впереди. В следующий раз мы обязательно везде побываем.

 ВЕРА (грустно). В следующий раз…

Тони и Вера подходят к Ближним пещерам.

 

Меняется кадр. Тони и Вера спускаются в катакомбы.

ТОНИ (с интересом). Скажи – а как умер преподобный Антоний?

ВЕРА (задумчиво). Об этом в древних хрониках ничего не сказано. В последние годы жизни Антоний редко выходил к людям. Многие из тех, кто приходили к пещере, слышали его голос, но не видели его самого. Антоний молился в тайне и в уединении. Родился при Владимире, а умер согласно преданию 23 июля по новому стилю 1073 года во время княжения Святослава Ярославовича.

ТОНИ (с восхищением). Ничего себе! Он пережил несколько поколений киевских князей!

ВЕРА. Бог даровал Антонию долгую жизнь. В Печерском патерике сказано, что преподобный Антоний умер на девяностом году жизни, но на Черниговщине, откуда он родом, считают, что Антоний прожил сто пять лет.

ТОНИ. Такое впечатление, что Антоний прожил не одну, а несколько жизней!

Разговаривая, Тони и Вера незаметно для себя уходят всё глубже и глубже в пещеры, в ту её часть, где катакомбы хуже всего освещены. Здесь сумерки плавно переходят в непроглядный мрак и зловещую тишину. Не заметив табличку «Вход запрещен», Тони и Вера проходят мимо неё.

ВЕРА. Только избранным было позволено увидеть Антония, погруженного в молитву и медитацию. Что любопытно, – никто из них, включая тех, кто зафиксировал в древних рукописях точную дату смерти Антония, не называли его мертвым.

ТОНИ (вздрагивая). Как это?

ВЕРА. Для учеников Антоний продолжал оставаться живым, несмотря на состояние тела. Кроме того, после официальной даты смерти и погребения тела многие продолжали слышать его голос, а некоторые даже утверждали, что видели преподобного Антония в Константинополе, где он договаривался с греческими иконописцами о написании святых икон для Киево-Печерской Лавры. Скорее всего, это всего лишь легенды, хотя иконы были действительно написаны и доставлены в Киев. Иконописцы утверждали, что заказал иконы и рассчитался за них золотом не кто иной, а сам преподобный Антоний. Некоторые легенды гласят, что на самом деле Антоний похоронен не здесь, в Ближних пещарах, а в Риме, на том самом месте, где казнили святого Петра.

ТОНИ. Как странно… Вера, а что значит твое «скорее всего»? Ведь во время погребения ученики Антония видели его тело мертвым. Откуда тогда эти легенды?

ВЕРА. В том то и дело, что мертвым его не видели. Когда Антоний замолчал и перестал отвечать на вопросы, вход в пещеру, в которой он находился просто взяли и замуровали. Никто не дерзнул войти в обитель святого.

ТОНИ. Как это взяли и замуровали? Они что – замуровали его живым?

 ВЕРА. Так было принято в те времена. Когда затворник переставал подавать признаки жизни, его пещеру замуровывали. Пещеры затворников были очень тесными и маленькими – ты сам в этом можешь легко убедиться, посмотрев вокруг, а вход в пещеру был только один. Его и замуровывали.

ТОНИ. Но ты говоришь, что спустя какое-то время голос Антония вновь зазвучал в лаврских катакомбах! И что его видели в Константинополе!

ВЕРА. Тони, пойми – есть вещи, которые не всегда можно и нужно объяснять при помощи логических доводов разума. Преподобный Антоний давно стал символом веры, подобно крестам над куполами церквей.

Внезапно, словно из-под земли, перед ними выростает сгорбленная фигура монаха. Прихрамывая на правую ногу, монах направляется к ним, грозно размахивая руками.

ХРОМОЙ МОНАХ. Кто вам разрешил? Здесь не место для туристов! Уходите отсюда!

Тони и Вера останавливаются.

Внезапно другой голос, сильный и властный, зазвучал  у них за спиной.

ГОЛОС ЧЕРНОГО МОНАХА. Пусть идут.

Услышав голос, хромой монах почтительно склоняет голову и шагает в сторону, уступая дорогу. Тони и Вера оглядываются, пытаясь рассмотреть говорившего, но единственное, что они увидели так это смутные очертания человеческой фигуры в глубине пещеры. Длинная черная борода и длинные черные волосы – вот, пожалуй, и всё, что они смогли рассмотреть.

ВЕРА (тихо). Спасибо.

Вера и Тони уходят. Хромой монах пристально смотрит им вслед.

ХРОМОЙ МОНАХ. А если они узнают то, что знать не должны?

ЧЕРНЫЙ МОНАХ. Она не позволила осквернить веру наших отцов. Больше не останавливай их.

Хромой монах ещё ниже склоняется перед загадочной тенью.

 

Меняется кадр. Лучи заката, пронзив плотный слой облаков, падают на золотые купола Киево-Печерской Лавры. Опустившись на колени возле входа в Ближние пещеры, Тони бережно насыпает землю в небольшой прозрачный пакет. Тщательно заворачивает, чтобы не рассыпать в дороге, поднимается… Только сейчас Тони начинает понимать смысл завещания деда.

 


48.

 

На улице – жара. Аэропорт Борисполь. В холле аэропорта - Тони, Василий и Вера.

ВАСИЛИЙ. Объявили начало регистрации на твой рейс.

ТОНИ. Я знаю с кем поговорить в Соединенных Штатах. Моих денег не хватит, но я знаю как можно привлечь капитал под твой проект.

ВАСИЛИЙ (дружелюбно). Да, ладно... Получится – так получится, а не получится - сами как-нибудь выкрутимся. Главное, сам приезжай. Ты нам здесь нужен. С тобой веселее… Я к тебе уже привыкнуть успел.  Да и Вера будет скучать (поочередно смотрит то на сестру, то на американца, смущенно, после паузы) Ну Вы поговорите, а я в буфет схожу. Жарко что-то.

Василий уходит.

Тони ласково обнимает Веру, нежно целует ее.

ТОНИ. Ты меня научила любить. Моя жизнь теперь как бы разделена на две части – до встречи с тобой и с тобой.

ВЕРА. Мое сердце принадлежат только тебе.

Вера прижимается к Тони. Обычная сцена для аэропорта, где каждый рейс – не что иное, как встречи и расставания перед разлукой.

Василий возвращается с пластиковой бутылкой минеральной воды. Тони делает несколько быстрых глотков и кладет бутылку в сумку рядом с пакетом с землей. Пора. Тони крепко жмет Василию руку, ещё раз обнимает на прощание Веру и идет по направлению к самолету.

 

Меняется кадр. Таможенник и Тони. Таможенник с любопытством рассматривает содержимое Тониной сумки.

ПЕРВЫЙ ТАМОЖЕННИК (доставая из сумки пакет с землей). А это у вас ещё что?

ТОНИ. Простите?

ПЕРВЫЙ ТАМОЖЕННИК. Что у Вас в кульке?

ТОНИ. Земля.

ПЕРВЫЙ ТАМОЖЕННИК (подозрительно сощурив глаза). Вот и я говорю, что земля. А в бутылке, значит, вода?

ТОНИ (недоуменно). Конечно, вода.

ПЕРВЫЙ ТАМОЖЕННИК (сурово). Где именно вы взяли пробы воды и грунта?

ТОНИ. Какие еще пробы? Это обычная земля на память об Украине. А вода куплена здесь, в буфете...

ПЕРВЫЙ ТАМОЖЕННИК (грозно). Вы из меня дурака не делайте. Я сам такой. На память сувениры везут, а не землю. Следуйте за мной вместе с вещами.

 

Меняется кадр. Василий и Вера наблюдают как Тони уводят в комнату для личного досмотра.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ. Шпиона поймали...

Василий в недоумении оглядывается.

ВАСИЛИЙ. Это кто шпион? Тони, что ли?

Василий решительно направляется к скучающим таможенникам.

ВАСИЛИЙ. Я требую, чтобы Вы вызвали начальника смены!

 

Меняется кадр. Комната личного досмотра. Тони стоит в нижнем белье посреди, уныло наблюдая как  таможенники роются в его вещах и одежде. Первый таможенник внимательно изучает паспорт Тони.

ТОНИ (робко). У меня самолет…

 ПЕРВЫЙ ТАМОЖЕННИК. Тебе не о самолете думать надо, а о том, как в тюрьме сидеть будешь. В вашей стране за шпионаж, небось, тоже по головке не гладят.

ТОНИ (перепугано). Как в тюрьму?

От волнения лицо Тони краснеет, при мысли об украинской тюрьме на лбу появиляются капельки пота.

Открывается дверь и в комнату входит второй таможенник.

 ВТОРОЙ ТАМОЖЕННИК. Подтверждается. Провожающие пояснили откуда вода. В аэропорту, купили. Буфетчица подтвердила.

ПЕРВЫЙ ТАМОЖЕННИК (разочаровано). Да ну? (после паузы) А землю он что – тоже в буфете купил?

Первый таможенник расстроен. Попытка поймать шпиона и получить повышение по службе потерпела фиаско.

ВТОРОЙ ТАМОЖЕННИК (обращается к Тони). На первый раз мы тебя прощаем. Хотя... (задумывается) Надо бы тебя для порядка пару дней в подвале подержать, шоб знал как подрывать основы независимого украинского государства!

Первый таможенник вытряхивает землю из кулька на пол, с раздражением бросая пустой пакет и паспорт на раскрытую сумку.

ПЕРВЫЙ ТАМОЖЕННИК. Одевайся!

 

Меняется кадр. Тони возле стойки регистрации пассажиров.

ДЕВУШКА. Поторопитесь. Посадка заканчивается.

 

Менется кадр. Тони бежит по экскалатору вверх.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ. Заканчивается посадка на рейс № 3283, следующий маршрутом Киев – Франкфурт на Майне.

 

Меняется кадр. Пограничный контроль. Пограничник внимательно рассматривает Тони, затем снова изучает паспорт.

ПОГРАНИЧНИК. Цель Вашего пребывания на Украине?

ТОНИ (непвничает). Я тороплюсь. Самолет улетает!

ПОГРАНИЧНИК (холодно). Я Вас ещё раз спрашиваю – цель Вашего пребывания на Украине?

ТОНИ. Туризм.

Пограничник неторопливо ставит в паспорт печать.

 

Меняется кадр. Тони бежит по направлению к самолету. Проверка личного багажа. Тони нервничает.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ. Заканчивается посадка на рейс № 3283, следующий маршрутом Киев – Франкфурт на Майне. Начинается посадка...

 

Меняется кадр. Тони с раскрытой сумкой бежит по направлению к самолету.

ГОЛОС СВЕТЫ (радостно). Тоха!!!

Тони оглядывается и видит Женю со Светкой. Он и опомнится не успел как, Женя с визгом повисает у Тони на шее.

ЖЕНЯ. Ура! Тоха нашелся!

СВЕТА. А мы думали, что тебя на Колыму за плохое поведение упекли.

От неожиданности Тони чуть было не уронил сумку на пол. Тони уже успел позабыть этих двух сучек, с которыми познакомился в первый день пребывания на Украине. Тони растерян. Тони катастрофически опаздывает и боится, что с каждой секундой шансов успеть на самолет все меньше и меньше.

 

Меняется кадр. Взъерошенный, перепачканный губной помадой, с сумкой наперевес, Тони забегает в салон самолета. За ним захлопывается дверь. Пассажиры с любопытством смотрят на американца. Идя вслед за стюардессой Тони никак не может поверить в то, что он таки успел на рейс и самолет не улетел без него.

ТОНИ (падает в кресло, пристегивается). Фу-ух... Ну и страна! Здесь за один день происходит больше, чем в Америке за всю жизнь!

 


49.

 

Возле аэропорта Борисполь. Вера и Василий.

ВАСИЛИЙ (провожая взглядом взлетающий самолет). Как будто бы улетел...

ВЕРА (с грустью). Улетел...

ВАСИЛИЙ (после паузы). Слушай, сестричка, я давно хотел тебя спросить – что в могиле Антония?

ВЕРА (спокойно). Ничего.

ВАСИЛИЙ (недоуменно). Как так? Столько шума и суеты на протяжении тысячи лет вокруг пустой могилы? Я что-то не понимаю. Объясни.

ВЕРА. Останки Антония никто не найдет. Никогда.

ВАСИЛИЙ. Почему?

ВЕРА. Так нужно.

ВАСИЛИЙ (удивленно). Что значит нужно?

ВЕРА. Ответ заложен в завещании преподобного Антония, в его последней воле. Как ты помнишь, он хотел, чтобы захоронение не вскрывали. Никто не должен был видеть его останки.

ВАСИЛИЙ. Я так и не понял какой в этом смысл.

ВЕРА. На самом деле всё довольно просто. Чтобы доказать свою святость и преданность вере нужно было пройти немало испытаний, но… Какими бы трудными они ни были, человек всегда способен ввести в заблуждение окружающих и убедить их в собственной непогрешимости. Другими словами, окружающий мир, как детектор лжи, при желании можно обмануть. Любую проверку можно выдержать, любой экзамен можно сдать…

ВАСИЛИЙ. Ну и?

ВЕРА. Поэтому самое последнее, самое трудное испытание человек проходил не при жизни, а спустя год после смерти. (после короткой паузы) Ровно через год после смерти тело выкапывали. Далее возможны два варианта, которые логически вытекают из того, как человека хоронили сразу после смерти. Вариант первый. Тело закапывали в землю. В этом случае, если человек вел праведный образ жизни, то через год его кости должны были быть чистыми. Их обмывали вином и раскладывали в специально оборудованном помещении на стеллажах, как книги в библиотеке – черепа к черепам, берцовые кости к берцовым и так далее. Этот обряд ещё называют византийским. В подземном монастыре в Чернигове сохранилось подобное захоронение. К слову, черниговский монастырь, как и Киево-Печерский, был основан преподобным Антонием, и именно Антоний тщательно следил за соблюдением обряда захоронения. В Афоне так хоронят и по сей день.

ВАСИЛИЙ. А если кости не были идеально чистыми?

ВЕРА. Теперь переходим к самому интересному. Если на костях оставались части тела с признаками гниения, то это указывало на то, что человек был грешен. Останки закапывали обратно в землю и усиленно молились за спасение души усопшего с тем, чтобы снова выкопать, скажем, лет через пять. Я думаю, что в каждом конкретном случае устанавливался разный срок для повторного вскрытия захоронения.

ВАСИЛИЙ. А если человек не был похоронен в земле как в случае с преподобным Антонием?

ВЕРА. Вариант второй. Человек умирал и оставался лежать там, где он принял смерть или куда его переносили. Обычно, если его переносили, то в то место, где человек при жизни проводил большую часть времени. После этого монахи внимательно наблюдали за тем, что происходит с телом. Главная разница между грешниками и праведниками состоит в том, что тела праведников не разлагаются, а усыхают. Понимаешь? Грешники гниют, а праведники – нет. Это заметили ещё в глубокой древности. Многие правители пытались уподобиться праведникам и, стремясь обмануть простой люд, прибегали к мумификации. Но праведникам ни мумификация, ни бальзамирование не нужны.

ВАСИЛИЙ. Я слышал, что мумификация нужна для того, чтобы человек мог вернуться в свое тело. Так часто объясняют древние ритуалы.

ВЕРА. Это не так. Никто в тело возвращаться не собирался. Истинный смысл мумификации состоит в том, чтобы доказать окружающим, что умерший был святым. Многие правители объясняли своим подданным, что они правят ими потому, что в их жилах течет кровь богов. Следовательно, их тела не могут гнить после смерти, как тела простых смертных. Представь себе ситуацию – умирает правитель и вдруг выясняется, что он вовсе не потомок богов, следовательно, его дети не имеют ни малейшего права на власть. Разве кто-то мог подобное допустить? Вот наследники, претендующие на трон, и мумифицировали тела правителей, чтобы, не приведи Господи, ни у кого не возникли сомнения относительно того, что их власть не от Бога. Позже обряд мумифицирования распространился среди знати и просто среди богатых людей, которые стремились подражать правителям, обладающим властью. Теперь-то ты понимаешь, в чем состояла суть последнего испытания? Умерший уже не мог обмануть живых, даже если он обманывал их при жизни, искусно играя роль святого. Всё расставляется на свои места, и всем становится понятно, – кто и кем был на самом-то деле. Преподобный Антоний как никто другой знал, как поступят с ним после смерти, и поэтому не хотел подвергнуться последнему испытанию.

ВАСИЛИЙ. Так что же получается? Выходит, преподобный Антоний знал о себе нечто такое, что могло помешать ему пройти последнее испытание? То, о чем кроме него никто больше не знал и не догадывался…

ВЕРА. Будучи праведником, преподобный Антоний сам себя таковым не считал. Подобно многим святым, он считал себя грешником, предавая тело самым суровым и изощренным формам аскетизма. Антоний прекрасно понимал, что если он не пройдет последнее испытание, то может рухнуть всё то, чему он посвятил всю свою жизнь. Ты только представь, что могло бы случиться! Ведь если предположить, что основатель монашества на Руси грешник, то всё монашество ставится под сомнение, все созданные им монастыри теряют ореол святости, а у простых людей рождаются серьезные сомнения относительно истинности христианской веры. Преподобный Антоний не мог пойти на такой риск, поэтому, прекрасно отдавая отчет в том, что может случиться, составил такое завещание.

ВАСИЛИЙ (задумчиво). Тела Христа тоже никто не видел… Оно якобы вознеслось на небо… Интересно, а что произошло на самом деле? Я вдруг подумал о том, что кому-то не хотелось, чтобы Иисус, как и Антоний, проходил последнее испытание.

ВЕРА (пожимая плечами) Как мы можем со стопроцентной уверенностью говорить о том, что было две тысячи лет назад, если мы в самих себе порой не в состоянии разобраться?

ВАСИЛИЙ (после продолжительной паузы). Кто должен был вскрыть могилу Антония, согласно церковным законам того времени?

ВЕРА. Феодосий, любимый ученик Антония.

ВАСИЛИЙ. И почему Феодосий так не поступил? Он не хотел нарушить завещание?

ВЕРА. Как раз нет. Поговаривают, что именно Феодосий настаивал на том, что законы церкви незыблемы и что могила должна была вскрыта.

 

Меняется кадр. Киевская Русь. Май 1074 года. В монашеской келье – Феодосий. Феодосий и еще несколько монахов обедают за дубовым столом. Тень проходит по стене за спиной Феодосия. Кто-то кого зритель не видит ставит рядом с Феодосием  кружку с водой. Феодосий берет кружку и пьет из нее.

ГОЛОС ВЕРЫ. Мнения монахов разделились – одни выступали за то, чтобы могилу вскрыть, другие настаивали на том, что завещание Антония священно. За два месяца до годовщины Антония  Феодосий внезапно заболел...

ГОЛОС ВАСИЛИЯ. Но ведь он был достаточно молодым...

ГОЛОС ВЕРЫ. И тем не менее, на рассвете 3 мая 1074 года по старому стилю Феодосий скончался. Вначале тело Феодосия оставили лежать в его келье, расположенной в Дальних пещерах, а затем, спустя семнадцать лет после смерти, мощи монаха торжественно перезахоронили в Успенском соборе. После внезапной и весьма странной кончины Феодосия у многих желание вскрывать могилу Антония пропало надолго.

 

Меняется кадр. Василий и Вера едут в машине по мосту через Днепр. Впереди показались купола Киево-Печерской Лавры, величественно утопающие в зелени на крутых склонах Днепра.

ВАСИЛИЙ. Видно кому-то очень не хотелось, чтобы Феодосий вскрывал могилу учителя.

ВЕРА (пожимая плечами). А, может быть, это просто судьба?

ВАСИЛИЙ (после паузы). Как ты догадалась?

ВЕРА. Мне помогли.

ВАСИЛИЙ. Пока мы с Тони работали над проектом, ты спускалась в пещеры?

ВЕРА. И не один раз. Это моя работа.

Василий задумывается, а затем резко остановливает машину, прижавшимаясь к обочине. Поворачивается к сестре.

ВАСИЛИЙ. Скажи – что ждет Украину?

ВЕРА. Или украинцы обратятся к вере отцов, или страна будет стерта с лица земли. Третьего не дано.

ВАСИЛИЙ. Как ты можешь так спокойно об этом говорить?

ВЕРА. Украину ждут тяжелые времена, но я верю в будущее нашей страны. Один монах, с которым я случайно столкнулась в пещере, сказал мне, что наш народ пройдет сквозь семь кругов ада и будет выведен к свету.

ВАСИЛИЙ. Откуда такая уверенность?

ВЕРА. Уверенность основывается на том, как крестили Русь. Вспомни древние хроники – огнем и мечом крестил Владимир славян. Получается, что Русь не крестили, а распяли на исполинском кресте!

ВАСИЛИЙ. С кем ты разговаривала в Ближних пещерах?

ВЕРА (пристально смотрит на Василия, затем отводит глаза в сторону). Не знаю. Я не видела его лица. Длинные черные волосы, борода… Обычный монах.


50.

 

Чикаго. Тони едет машине, невольно сравнивает Чикаго и Киев.

 

Меняется кадр. Чикаго. Тони у себя в доме.

Все вещи лежат там, где Тони их оставил перед отъездом. Пиво по-прежнему стоит в холодильнике на нижней полке, а подушка всё так же небрежно лежит посреди кровати – там, куда Тони бросил её. Ничего не изменилось... Словно время остановило свой бег.

Скрестив ноги, Тони садится на ковер посреди гостиной. Неторопливо раскрывает сумку, достает из неё вещи… Пустой пакет из-под земли падает на ковер рядом с вещами. Тони задумчиво поднимает кулек, осторожно высыпая на ладонь его содержимое. Малюсенькая горсть земли, едва заметная на ладони – вот, пожалуй, и всё что осталось после таможни. Горсть земли. Цель поездки. То, за чем он ездил в далекую страну, согласно завещанию деда. Тони долго смотрит на нее, затем резко встает, крепко сжав землю в руке.

 

Меняется кадр. Поздний вечер. Тони идет через пустынное кладбище, останавливается возле могилы деда. Тони осторожно разжимает ладонь и высыпает крохи земли на могилу. Круг замкнулся. Он выполнил завещание и понял его скрытый смысл.

 

Меняется кадр. Киев. По аллее безлюдного парка, у подножия Киево-Печерской Лавры, медленно идет Вера. В ее глазах – грусть и одиночество...

 


51.

 

Чикаго. Офис адвоката.

АДВОКАТ. Поздравляю! Теперь вы в любое удобное время можете получить деньги и распорядиться ими по своему усмотрению.

ТОНИ. Благодарю Вас. (замешкавшись) Я хотел у Вас спросить… (пристально смотрит в глаза адвокату) Я не могу никак понять – откуда у дедушки такие деньги? Жил дед весьма скромно, работал… Но работа не была высокооплачиваемой и он не мог накопить столь серьезную сумму, а после выхода на пенсию дедушка редко когда покидал свой дом.

АДВОКАТ (благожелательно). Ваш дед сделал состояние, играя на курсе акций. Что любопытно – он начал заниматься этим после выхода на пенсию. Вначале это у него было как хобби, чтобы чем-то занять время, ну а потом… Начав практически с нуля, он достиг великолепных результатов. У Вашего деда была потрясающая интуиция. Он всегда знал, куда и как нужно вкладывать деньги, поэтому, зная это, я, наверное, был единственным, кто не удивился, узнав, что деньги завещаны именно Вам.

ТОНИ. Я бы хотел, чтобы Вы вели мои дела так, как когда-то вели дела дедушки.

Адвокат внимательно смотрит на Тони. Тони ловит себя на мысли, что он впервые видит подлинное лицо адвоката. Перед ним стоит совершенно другой человек, чем перед отъездом. Движения адвоката были уверенны и просты, а в глазах... В глазах Тони увидел горечь и грусть.

Адвокат улыбнулся едва заметной – искренней улыбкой, утвердительно кивнув головой.

ТОНИ. Простите за сугубо личный вопрос. Кто Вы по крови?

Вопрос был воспринят спокойно. Адвокат не удивился, и именно это не удивление поразило Тони больше всего. Неужели адвокат ждал этого вопроса? Нет, он не мог его ждать!

АДВОКАТ (спокойно). Я американец, но мои корни во французской земле и я каждый год провожу неделю, иногда две, в предместье Парижа – на родине моих предков. Почти все члены моей семьи были убиты нацистами за участие во французском сопротивлении. Мне повезло. Я остался жив и теперь живу за всех тех, кто не дожил до сегодняшнего дня… (после паузы) После войны две трети всех выходцев из Западной Европы, бежавших от фашистов в Соединенные Штаты, вернулись обратно. А я остался здесь... (пауза) Так сложилась жизнь. Америка стала моим вторым домом, здесь живут мои дети и внуки. Им незнакома горечь воспоминаний. Они не знают как это может быть больно. Наверняка, они во многом счастливее нас…

Адвокат замолкает, задумчиво смотрит в окно, поворачивается к Тони.

АДВОКАТ. Ваш дед оказался прав – после того как Вы выполнили условия завещания, вы обрели то, что дороже любых денег.

ТОНИ (потрясенно). Горсть земли…

АДВОКАТ. Вы обрели родину Вашего народа, веру и, быть может, любовь… Более щедрого завещания я ещё не встречал.

ТОНИ. Вы ведь с самого начала знали, что имел в виду дедушка! А я искал золото, драгоценности, хотел раскопать могилу преподобного Антония! (Только сейчас Тони до конца осознает, какую роковую ошибку он чуть было не совершил) Почему Вы раньше мне ничего не сказали?!

АДВОКАТ (с грустью). Молодой человек, есть вещи, о которых не принято говорить. Или человек приходит к ним сам, или не приходит к ним никогда. Каждый может наклониться и поднять горсть земли, но далеко не каждый способен услышать в ней голос крови.

 


52.

 

Чикаго. Озеро Мичиган. Тони неторопливо идет вдоль берега, разговаривает по телефону.

ТОНИ. Вера, пойми – я не могу без тебя… Я многое понял за это время… Я покажу тебе Америку, так как ты показала мне Украину. Ты увидишь и полюбишь Чикаго - это один из красивейших городов на земле! Вера, я послал тебе вызов. На твой адрес и на адрес американского посольства в Киеве. Тебе нужно только прийти и получить визу. Это займет буквально несколько минут, и ты приедешь ко мне… Хорошо?.. Я целую тебя...

 


53.

 

Дом дедушки в пригороде Чикаго. Нэнси разговаривает со строителями. Машина Тони останавливается возле Нэнси. Из нее выходит Тони.

НЭНСИ (удивленно). Тони, привет! А мы тут обсуждаем, как лучше всё перестроить.

Тони внимательно смотрит на дом.

ТОНИ. А что вы здесь собираетесь перестраивать?

НЭНСИ. Практически всё, но без серьезных затрат, чтобы потом было легче продать.

ТОНИ. Пойду посмотрю что там внутри. Ты ещё ничего не меняла?

НЭНСИ. Пока нет. Всё осталось так как было при деде.

Нэнси и строители остаются на улице. Тони заходит в дом.

 

Меняется кадр. Тони в доме дедушки. Пораженный он останавливается на пороге.

 ТОНИ (самому себе). Где я? В Америке или на Украине?

Тони стоит внутри типичного украинского дома начала прошлого века. Современные вещи удивительным образом гармонично сочетабтя со старой мебелью. На стенах висят украинские пейзажи, в углу – иконы, а в самом центре гостиной – огромное полотно с видом Киево-Печерской Лавры.

Зв спиной раздаются шаги. В дом входит Нэнси, останавливается возле Тони.

НЭНСИ. Этот хлам мы выбросим. Я уже договорилась перекрасить стены и заменить ковролин.

Тони задумчиво смотрит на купола киевских храмов, мастерски изображенные на картине неизвестным художником.

ТОНИ. Как ты думаешь? Сколько дом сейчас стоит?

НЭНСИ (упрямо поджав губы). В нынешнем виде за эту развалюху никто больше сорока тысяч не даст, а после ремонта можно будет за шестьдесят поторговаться.

Тони выпрямляет плечи, стряхивая оцепенение.

ТОНИ. Ничего здесь не трогай. Я дам тебе эти шестьдесят тысяч.

 


54.

 

Чикаго. Дом Тони. Тони разговаривает по телефону.

ТОНИ (радостно). Вера, я сегодня я купил дом дедушки. Мы будем в нем жить! Я уверен – тебе обязательно понравится! Находясь в Америке, ты будешь чувствовать себя, словно на Украине!

ГОЛОС ВЕРЫ. Я не приеду в Америку.

ТОНИ (растеряно). Как? Что случилось?

ГОЛОС ВЕРЫ. Мне отказали в американском посольстве и поставили огромный штамп в паспорте. Сказали, что я потенциальный эмигрант.

ТОНИ. Как это отказали? Почему? Это какое-то недоразумение... Прошу тебя – не расстраивайся… ты получишь американскую визу.

ГОЛОС ВЕРЫ. Тони… Ничего не нужно… Умоляю тебя… Больше я не пойду в американское посольство.

ТОНИ. Как не пойдешь? Почему?

ГОЛОС ВЕРЫ (упрямо). Не пойду и всё. Такого унижения, какое я испытала во время собеседования в Вашем посольстве, я ещё не испытывала никогда.

ТОНИ. Подожди... Я с ними сам сейчас поговорю. Я перезвоню тебе позже...

 

Меняется кадр. Американское посольство в Киеве.

КОНСУЛ В ОЧКАХ (устало говорит в телефонную трубку). Я всё понимаю, но кто она Вам? Ведь она не Ваша жена! (после паузы) Молодой человек, это обычная украинская девушка, которая хочет уехать в Соединенные Штаты и остаться там навсегда. Ежегодно пятьдесят тысяч таких как она остаются в Америке… Да не кричите на меня! Она не смогла доказать своей связи с Родиной… Ещё раз повторяю – она незамужняя женщина, к тому же беременна… Что значит – как? Сами разбирайтесь между собой.

 

Меняется кадр. Чикаго. Дом Тони. Тони разговаривает по телефону.

ТОНИ. Я только что разговаривал с консулом. Он сказал, что ты для того, чтобы получить американскую визу сказала, что беременна. (после паузы) Зря ты так сказала. Мы и без этого добьемся, чтобы ты смогла приехать ко мне.

Вера продолжает молчать, и это молчание настороживает Тони. Что-то неестественное было в том, как Вера молчала.

ТОНИ (растеряно). Вера, почему ты молчишь? Это что – правда?

ГОЛОС ВЕРЫ (резко). Какое это имеет значение?

ТОНИ. Как это какое? Это правда или нет?

ГОЛОС ВЕРЫ. Тони, ты американец и ты живешь в США. Я украинка и живу на Украине. Что тут непонятного? Мы никогда не будем вместе и хватит об этом!

ТОНИ. Как это хватит? Девочка моя, я люблю тебя и хочу быть с тобой! Я такой же украинец, как и ты!

ГОЛОС ВЕРЫ (со смехом). Да какой из тебя украинец? Ты даже не знаешь украинского языка.

ТОНИ (с жаром). Я выучу! Вот увидишь!

ГОЛОС ВЕРЫ (твердо). Нет, Тони, мы никогда вместе не будем.

ТОНИ. У нас будет ребенок! Я женюсь на тебе!

ГОЛОС ВЕРЫ (сухо). Я не хочу.

ТОНИ (с отчаянием). Ты не любишь меня?

ГОЛОС ВЕРЫ. Не в этом дело. Я не хочу менять страну проживания и не хочу, чтобы ты думал, будто бы я выхожу за тебя исключительно из-за денег.

ТОНИ. Да Бог с ними с этими деньгами! Деньги сами по себе ещё никого счастливым не сделали. Хочешь, я отдам их в благотворительные фонды, и мы с тобой начнем жизнь с нуля? Хочешь? Ты только скажи! Вера, ты слышишь меня?

В телефонной трубке – плач Веры. Тони растеряно смотрит на телефон и никак не может понять – что же ему теперь делать? Как поступить?

 


55.

 

Чикаго. Офис Майкла. Тони и Майкл.

МАЙКЛ (эмоционально). Тони, ты сумасшедший, если собираешься вкладывать деньги в эту страну! Открой любой аналитический отчет и там черным по белому написано – Украина – это страна с высоким уровнем риска! Коррупция, преступность и вообще черт знает что! Туда вкладывать деньги – всё равно, что играть в рулетку. Сначала выигрываешь, а потом тебя раздевают до нитки! И думать об этом забудь!

ТОНИ (кивая в сторону карты). Но ты ведь вкладываешь деньги по всему миру! Так чем Украина хуже других стран?

МАЙКЛ. При чем здесь хуже или лучше? Тони, я руководствуюсь не эмоциями, а трезвым расчетом! Я вкладываю деньги только туда, где они будут в безопасности.

Майкл уже давно воспринимал деньги как нечто одушевленное. Для него банкноты были такими же живыми существами, как люди, которые приносили ему эти деньги, а затем приходили за прибылью.

МАЙКЛ (после короткой паузы). Мне плевать какой там у них политический строй! Деньгам всё равно как называется банк и какой флаг над ним развивается – со свастикой или с красной звездой. Деньгам нужна стабильность. Понимаешь? Стабильность! А на твоей Украине стабильности никогда не было, нет и при моей жизни явно не будет! Люди вкладывают деньги в наш фонд, и я делаю всё для того, чтобы они были уверены – их капитал находится в надежных руках и ни в каких сомнительных операциях не участвует.

Тони поднимается, чтобы уйти. Задерживается возле двери.

ТОНИ. Майкл, а кто ты по крови?

МАЙКЛ. Не понял.

ТОНИ. Ну, предки твои откуда?

МАЙКЛ. А… Ты об этом? Ты ведь знаешь – из Италии.

ТОНИ. Скажи, а в бизнес на территории Италии ты деньги вкладываешь?

МАЙКЛ. Конечно, вкладываю. Италия – не Украина, к тому же у меня там полно родственников, они всегда подстрахуют.

ТОНИ. Ну что ж… (решительно) Значит, в Украину я буду вкладывать свои собственные деньги. На свой страх и риск. (задумывается) Послушай, Майкл, а кого мы бомбим?

МАЙКЛ. Кто это - мы?

ТОНИ. Мы. Америка. Мы бомбили Югославию, страну в самом центре Европы, страны Ближнего Востока, Афганистан… А ведь в Соединенных Штатах живут выходцы из тех стран, на которые мы сбрасываем бомбы. Так что же получается? Американские летчики бомбят могилы своих предков, убивают своих, пусть дальних, но всё-таки родственников.

МАЙКЛ (удивленно).  При чем здесь бомбы? Лично я никого не бомблю.

ТОНИ. Бомбы производят и сбрасывают на города за наши деньги, за деньги таких же, как мы. Скажи - ты никогда не задумывался над тем, почему американцев везде ненавидят? Да потому что убийства десятков тысяч ни в чем не повинных людей не может быть оправдано поимкой одного или двух пусть даже и самых опасных преступников. К тому же, не нужно иметь столько дипломов как у тебя, (Тони кивает на стену над рабочим столом Майкла) чтобы понять – все эти войны на самом деле ведутся не ради свободы и демократии, а исключительно ради наживы. Югославию бомбили, чтобы завалить евро, а в Ирак наши войска вошли только лишь для того, чтобы прибрать к рукам нефтяные скважины. Интересно, а что ты скажешь, если вдруг завтра американские самолеты начнут бомбить Италию?

МАЙКЛ (раздраженно). Это вопрос не ко мне, а к правительству.

 


56.

 

У дома матери Тони. Тони и его мать разговаривают на лужайке за домом.

ТОНИ. Мама, часть денег я перевел на твой счет, остальные решил вложить в бизнес на Украине.

МАТЬ ТОНИ (с грустью). Ты всё-таки решил вернуться туда... Твой дедушка когда-то мне говорил, что могилы, словно магниты, притягивают к себе. (после паузы) Человек может жить и ничего не знать о прошлом своей семьи, но однажды, на каком-то жизненном перекрестке, его вдруг что-то выталкивает из теплой постели и он отправляется в путь. Вначале он мечется по всему свету, а затем вдруг обнаруживает, что существуют места, где он почему-то чувствует удивительное тепло, словно исходящее из детской колыбели. Почему именно там, а не где-то в другом уголке земли? Ведь может быть так, что для тела это место невероятно опасно, а для души... Для души невероятно комфортно. Порой разумом такое не объяснить, но тот, кто знает, что такое память земли поймет, что с ним происходит.

ТОНИ (эмоционально). Мама, поехали вместе со мной!

МАТЬ ТОНИ. Поздно. Старые деревья нельзя пересаживать, да и могилы дорогих и близких мне людей находятся здесь. Кто-то должен к ним приходить. Умершие никогда не чувствуют себя мертвецами. Они,  как живые, всегда незримо находятся рядом… Тони, ты молод и у тебя ещё всё впереди. Я верю в тебя. Твой дедушка говорил – главное идти вперед и ничего не бояться. Помнишь, как написано в Библии? Моисей долго не знал откуда он родом. У него было всё, о чем можно было только мечтать, - деньги, положение в обществе, сытое и спокойное будущее, но наступил день и Моисей оставил всё, шагнув навстречу неизвестности, чтобы, пусть даже ценой собственной жизни, спасти свой народ от рабства и гибели.

ТОНИ (растеряно). Но мама, что я могу? Какой из меня Моисей? Я ведь никто...

Мать протягивает руку и ласково гладит сына по голове, как когда-то – когда ему было года три. Она давно так не делала, очень давно…

МАТЬ ТОНИ. Ты не никто. И у тебя есть Родина.

 


57.

 

Чикаго. Автомобиль Майкла подъезжает к дому Тони. Майкл выходит из машины и удивленно смотрит на воткнутую в газон табличку с надписью «Выставлен на продажу». Возле дома напротив женщина поливает со шланга цветы. Майкл приветливо машет ей рукой.

МАЙКЛ. Привет! А где Тони?

СОСЕДКА ТОНИ (удивленно). Как? Ты разве не знаешь? Он выставил дом на продажу, а сам уехал на Украину.

Майкл растеряно смотрит на дом, на табличку, на клумбу с цветами… Да нет, не может быть, чтобы Тони вот так взял и уехал не сказав ему ни единого слова. А, может быть, он намеренно ничего не сказал?

Майкл смотрит в небо. Кто знает – быть может, в одном из тех самолетов, что пролетают над ним, находится его друг…

 

Меняется кадр. Тони в салоне самолета задумчиво перебирает фотографии и бумаги. Старые фотографии из наследия дедушки… Фото Веры. Открытки с видами Киева. Фото дедушки. Глаза старика с фотографии пристально смотрят на Тони, так, словно дед сейчас находится рядом и мысленно разговаривает с ним.

 

Меняется кадр. Самолет в небе, разворачивается и исчезает в облаках.

 

 

 

 

 

К О Н Е Ц      Ф И Л Ь М А

 

 

 

 

 

 

  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

   

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


    

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Андрей В. Кудин

 

 

 

ГОРСТЬ ЗЕМЛИ

 

(киносценарий)

 


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА :

 

ТОНИ – американец, из семьи эмигрантов из Украины, инженер-электронщик в авиционной компании

ВЕРА – экскурсовод в Киево-Печерской Лавре

 

ВАСИЛИЙ – брат Веры

НЭНСИ – двоюродная сестра Тони

МАТЬ ТОНИ

АДВОКАТ

ВЛАДИМИР – владелец водочного завода

РУСТАМ – деловой партнер Владимира

 

КЭРОЛАЙН – подруга Тони

РОДСТВЕННИК ТОНИ

ПРОДАВЩИЦА КНИЖНОГО МАГАЗИНА

КАССИРША КНИЖНОГО МАГАЗИНА

КОНСУЛ – сотрудник Генерального консульства Украины в Чикаго

ПОЛНАЯ ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ – рускоговорящий оператор туристической фирмы, специализирующейся на организации поездок в страны бывшего СССР

ДЕВУШКА – студентка, работник библиотеки Чикагского университета

РАБОТНИК АЭРОПОРТА В ЧИКАГО

СТЮАРДЕССА

ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ – работник аэропорта в Киеве

СОТРУДНИК ТУРФИРМЫ – сотрудник киевской фирмы «Intertur»

ПРОДАВЩИЦА В КАФЕ - работник аэропорта в Киеве

ТАКСИСТ

САША – водитель микроавтобуса

ТАНЯ – продавщица в аэропорту

ЖЕНЯ – продавщица в аэропорту

СВЕТА - продавщица в аэропорту

МУЖ ТАНИ

ПЕРВЫЙ МИЛЛИЦИОНЕР

ВТОРОЙ МИЛЛИЦИОНЕР

НЕЗНАКОМЕЦ ИЗ ТЕХАСА

КАССИРША – работник Киево-Печерской Лавры

ОКСАНА – переводчица на фирме Владимира

ОТЕЦ ИЛАРИОН

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ

ЧЕРНЫЙ МОНАХ

ХРОМОЙ МОНАХ

СЕКРЕТАРША ВАСИЛИЯ

МАЙКЛ – итальянец, друг Тони

ПРОХОЖИЙ

МОНАХ С ЧЕТКАМИ

ПЕРВЫЙ ТАМОЖЕННИК – работник Бориспольского аэропорта

ВТОРОЙ ТАМОЖЕННИК – работник Бориспольского аэропорта

ДЕВУШКА - работник Бориспольского аэропорта, стоящая за стойкой регистрации пассажиров

ПОГРАНИЧНИК

ФЕОДОСИЙ

КОНСУЛ В ОЧКАХ - сотрудник американского посольства на Украине

СОСЕДКА ТОНИ

 

Действие происходит в наши дни в Чикаго (США) и в Киеве (Украина).

 


1.

 

Типичный американский дом в пригороде Чикаго. Спальня. По комнате в беспорядке разбросаны вещи. Резкий телефонный звонок. Под одеялом угадываются фигуры мужчины и женщины. Мужчина нервно ворочается, пытаясь найти на полу, возле кровати, телефонную трубку. Телефонный звонок нарастает.

ТОНИ. Куда ты дела эту чертову трубку?

Вопрос остается без ответа. Тони наконец-то находит телефонную трубку под грудой одежды и поднимает ее.

НЭНСИ (кричит). Сколько можно звонить? Неужели так трудно поднять трубку когда я звоню?

ТОНИ (спокойно зевая). Не ори. Откуда я знал, что это именно ты?

НЭНСИ (раздраженно). Ты что? Спишь?

ТОНИ (начинает выходить из себя). А что?! Я уже и поспать не могу?

НЭНСИ. Мне плевать на то чем ты занимаешься в данный момент и  (ехидно продолжает) с кем именно этим ты занимаешься. Ты всегда был и остаешься законченным эгоистом! (после короткой паузы) Надеюсь, ты все же не забыл, что сегодня похороны твоего, кстати, родного дедушки и уже почти все родственники собрались у нас дома?

ТОНИ. Хм... (Тони почесал затылок телефонной трубкой, затем вернул ее обратно, к уху. По лицу видно что он об этом забыл) Конечно помню...

Кадры сменяют друг друга. Перед глазами Тони проносятся воспоминания. Совещание в офисе. Тони выступает с докладом. Перерыв. Его окружают коллеги по работе, о чем-то оживленно с ним говорят. Телефонный звонок.

ТОНИ. Да, мама?

МАМА ТОНИ. Дедушка умер.

ТОНИ (растеряно) Как умер?.. Мама, прости. Я перезвоню...

Совещание в офисе продолжается. Телефонная трубка, оставленная на столе. Тони в тот день так и не перезвонил матери.

Меняется кадр. Спальня в доме Тони.

ТОНИ (нерешительно) Нэнси, не кричи. Я помню о похоронах. Ты меня грузишь так, словно это умер я, а не дедушка. Между прочим, я его не видел уже более двадцати лет и не могу сказать, что мы испытывали друг к другу какое-то подобие родственных чувств.

НЭНСИ. Ты вообще никаких чувств ни к кому не испытываешь. Не забудь – ровно в полдень забираем тело дедушки из похоронного дома и едем на кладбище.

Короткие гудки в телефонной трубке. Нэнси оборывает разговор не прощаясь. Тони с раздражением смотрит на телефон.

Стройная обнаженная девушка с длинными, черными, как смоль, волосами медленно выползает из-под одеяла и, сонно спотыкаясь о ковер, уходит в ванную. Тони ухмыляется и, отодвинув в сторону телефон, уходит вслед за девушкой.

Меняется кадр. Струи воды. Два тела сплетаются в жарких обьятиях. Для них не существует Смерти. Есть только Жизнь, которая, словно хрупкий парусник, стремительно летит в будущее, скользя по волнам Страсти и Наслаждения.


 

2.

 

Длинная вереница машин с зажженными фарами медленно выезжает из ворот похоронного дома, безмолвно провожая в последний путь того, чей гроб величественно покоится на катафалке, утопая в море цветов. Процессия двигается по улицам Чикаго. Кладбище. Из машин выходят люди, несут гроб к свежевырытой яме. Люди возле могилы. Священник читает молитву. Тони в строгом черном костюме и белой рубашке стоит за спиной у матери. Переминается с ноги на ногу. Видно, что происходящее его угнетает. Случайно задевает плечом рядом стоящего грузного, седовласого мужчину.

ТОНИ (едва слышно). Извини...

РОДСТВЕННИК ТОНИ (вежливо кивая головой). Не стоит. (после паузы) Непривычно видеть тебя в костюме. Обычно, ты не вылазишь из кроссовок и джинс.

ТОНИ. Ну и как?

РОДСТВЕННИК ТОНИ. Тебе идет.

ТОНИ (после паузы) А я деда совершенно не помню. Когда я последний раз его видел мне было наверное лет девять или десять. Он за что-то отшлепал меня ремнем, а я вызвал полицию.

РОДСТВЕННИК ТОНИ. И чем все закончилось?

ТОНИ. Ничем. Полиция уехала, а дед сказал, что его внук такая же сволочь, как и мой папа.

Оба замолчали. Священник закончил молитву. Последние минуты, гроб медленно и величественно опускается на дно могилы. Вначале близкие родственники, а затем все остальные бросают по горсти земли на крышку гроба. Все, за исключением Тони. Видно, что он не понимает смысл этого старого обряда и не хочет его понимать. Незаметно от окружающих Тони отдаляется от толпы. Когда яму засыпали и все, кто стоял у могилы, направляются к машинам, чтобы ехать на поминки, Тони, не попрощавшись ни с матерью, ни с родственниками, молча уходит в противоположную сторону.

 


 

3.

 

Вечер. Дом Тони. Тони в одиночестве сидит в кресле напротив телевизора. На журнальном столике груда журналов и бутылка из-под пива. Звонок в дверь. Тони удивленно оглядывается. Смотрит сначала на дверь, затем в окно, снова на дверь. Звонок настойчиво повторяется снова и снова. Тони направляется к входной двери. На пороге – Нэнси.

ТОНИ (разочаровано) А... Это ты?.. Заходи, раз пришла.

Тони возвращается в кресло. Нэнси осторожно опускается на край дивана.

ТОНИ. Пиво будешь?

НЭНСИ (словно не услышав вопроса). Зря ты не поехал со всеми...

ТОНИ. Да?...

Пауза. Тони смотрит на экран телевизора. Взгляд Нэнси скользит по стенам.

НЭНСИ. После похорон было оглашено завещание дедушки.

Тони равнодушно кивнул, вставая с кресла.

ТОНИ (направляясь к холодильнику) Слышь, сестра, так ты пиво будешь иль как?

Тони открывает бутылку и падает обратно, в кресло.

НЭНСИ (миролюбиво) Ты ведь знаешь – я пиво не пью. (после паузы) Дедушка и тебя упомянул в завещании.

ТОНИ (равнодушно) Если речь идет об убитом «Бьюике» и той жалкой хибаре, которую вы называете виллой, то я на них не претендую. Готов отказаться в твою пользу, лишь бы меня никто больше не дергал.

НЭНСИ. Тебя никто и не дергает. А что касается дедушкиного дома, то он действительно завещал дом мне, а не тебе. (после паузы) Но вот счет в банке теперь твой. Все были прилично удивлены, когда узнали, что ты единственный наследник денег покойного деда.

ТОНИ (рассмеявшись) Денег? У дедушки что-то было помимо долгов?

НЭНСИ (укоризнено покачав головой) Представь себе – было. Пара миллионов долларов.

От неожиданности Тони поперхнулся пивом.

ТОНИ. Что?

НЭНСИ. (невозмутимо) А чтобы быть более точной – два миллиона восемьсот щестьдесят две тысячи долларов плюс проценты по счету.

Тони сползает на край кресла и разворачивается лицом к сестре.

ТОНИ. Ты шутишь! Откуда??? Дедушка был самым заурядным пенсионером, который в последние годы вообще не выходил из дома. И жил как нищий...

НЭНСИ (пожав плечами) Не знаю. Это ты сам у него когда-нибудь спросишь. Я тебе вот что хочу сказать – деньги, безусловно, твои и как ты ими распорядишься – дело твое... (после короткой паузы) Но я думаю (заметно, что Нэнси нервничает и тщательно подбирает слова) будет справедливо, если ты поделишься с родственниками. (Нэнси запнулась, заметив выражение Тониного лица) Или хотя бы с самыми близкими родственниками. Родных братьев и сестер у тебя нет, двоюродных, кроме меня, тоже нет никого. С тетей, твоей мамой, ты уже более десяти лет поддерживаешь чисто формальные отношения. После того как закончил колледж и нашел работу в Чикаго.

ТОНИ (напряженно) А что в этом странного? Так все живут. Это Америка!

НЭНСИ. Да, это Америка. Но как бы там ни было – я твоя самая близкая родственница. Ты живешь один и достаточно беззаботно, а у меня семья и двое детишек за обучение которых нужно каждый месяц платить и которые (заискивающе) между прочим любят тебя, несмотря на то, что ты редко заезжаешь к нам в последнее время... Тони... Ты слышишь меня?

Тони пристально скользнул взглядом по лицу Нэнси, напряженно думая о чем-то своем.

ТОНИ. Почти три миллиона долларов. Бред какой-то.

 


 

4.

 

Адвокатская контора. Тони сидит за столом, подписывая какие-то бумаги. Адвокат – пожилой, грузный мужчина в очках, смешно суетится вокруг Тони, доставая из папок бумаги, подсовывая их Тони на подпись и снова пряча в папки.

АДВОКАТ. Поздравляю! Искренне польщен знакомством! Я ни на секунду не сомневался что у такого многоуважаемого деда такой замечательный внук! Вы прямо как ваш дедушка в молодости! Как две капли воды!

ТОНИ. (скептически). Ну да... Конечно... (переводя взгляд с адвоката на папку с бумагами, которые он только что подписал) Значит ли это что я могу пойти в банк и получить свои деньги?

АДВОКАТ (расплываясь в улыбке). Безусловно! Деньги ваши!

ТОНИ. Ну-и?..

Взгляд Тони по-прежнему прикован к папке с бумагами, которые он только что подписал.

АДВОКАТ (не прекращая улыбаться). Вот только в завещании есть один маленький нюанс...

ТОНИ (удивленно приподняв брови). Какой еще нюанс?

АДВОКАТ. Горсть земли.

ТОНИ. Что-о?

АДВОКАТ. Вы должны положить горсть земли на могилу вашего деда и только после этого завещание вступит в законную силу.

ТОНИ (ошарашено). Странное условие... (в сторону) Откуда дедушка мог знать, что я не бросил горсть земли на его могилу? (после паузы) Да за такие деньги  я не то что горсть земли положу ему на могилу, а целый холм насыплю бульдозером! И пусть себе покоится с миром! Еще какие-то условия есть?

Видно, что Тони озадачен

АДВОКАТ. Нет. Это единственное.

ТОНИ (облегченно вздохнув). Что ж... Без проблем. Прямо сейчас поеду на кладбище и положу ему на могилу горсть земли, если енму мало трех кубов над головой.

Адвокат несколько странно сощурил глаза и отложил в сторону перьевую ручку, которую во время разговора постоянно вертел между пальцами. Наблюдая за адвокатом Тони понимает, что адвокат улыбается исключительно ради приличия, чтобы не потерять клиента с деньгами. Но истинное его лицо и истинное его отношение к Тони надежно скрыто за приторно сладкой маской приличия.

АДВОКАТ (наклоняясь к Тони). Вы циник, молодой человек. Впрочем, это ваше личное дело. Я должен вас предупредить – любая горсть земли не подойдет. Вы обязаны привезти горсть земли с Родины деда откуда он родом. И именно эту горсть положить ему на могилу.

ТОНИ (растеряно). Так он родом отсюда. Стопроцентный американец, как и мы все. Насколько я помню, в последние годы он вообще никуда не выезжал, жил себе в своем доме возле Чикаго... О какой еще Родине вы говорите?

АДВОКАТ. Много лет назад семья вашего деда эмигрировала из Украины в Аргентину, а затем переехала в США. Ваш дед - украинец. Следовательно, у вас тоже украинские корни.

ТОНИ (нервно расхохотавшись). Да вы что – насмехаетесь? Какие еще корни? Какая Украина? Да, я что-то слышал в детстве от мамы об Украине, но мне до этой страны нет никакого дела! Я сам по себе! Я родился в Америке. Более того – мои родители родились здесь, а не на какой-то там Украине! Так что, если говорить о Родине, то она здесь, а не черт знает где.

АДВОКАТ (спокойно разводя руками). Я не намерен разбираться в ваших корнях, в том, кто вы и откуда на самом деле. Мое дело – обеспечить выполнение условий завещания, изложенных во вверенных мне документах. Все остальные вопросы – к вашему деду. Могу сказать только одно – ваш дед был по крови украинцем и, по его убеждению, вы тоже стопроцентный украинец... По крайней мере, генетически...

Тони ошарашено смотрит на адвоката.

АДВОКАТ. Неужели вам никогда не рассказывали о том, где корни вашего рода? Где жили и кем были ваши предки?

ТОНИ (стряхивая оцепенение). Я никогда не придавал этому значения... Род... Да от одного этого слова средневековьем веет! Посмотрите в окно – двадцать первый век наступил! (беря себя в руки) Ок, давайте вернемся к деньгам. По-вашему, я должен найти на карте эту самую Украину, слетать туда, привезти горсть земли, положить на могилу выжившего из ума деда, и только после этого я получу деньги?

АДВОКАТ (аккуратно протирая платочком стекла очков). Именно так.

ТОНИ. Любопытно, а как вы узнаете, что я привез эту самую горсть земли?

АДВОКАТ (одевая очки и пряча платок в карман брюк). А мне это и необязательно знать. Более того, вы можете ее и не привозить. Для того, чтобы завещание вступило в силу, мне нужно приложить к имеющимся в наличии документам ксерокопию вашего паспорта, в котором будут отметки таможни о пересечении вами украинской границы. По сути, мне нужно только документальное подтверждение факта вашего пребывания на территории Украины. А сколько вы там пробудете – пять минут или пять лет, и что вы привезете оттуда – мне безразлично.

ТОНИ (задумчиво). Скажите. А по другому как-то можно получить наследство? Ну... чтобы не ехать в такую даль?

АДВОКАТ (покачав головой). По-другому никак. Если в течение года после оглашения завещания вы не предоставите документального подтверждения вашей поездки на Украину – все деньги, до цента, передаются в благотворительные фонды. Список фондов имеется в завещании. Хотите ознакомиться?

ТОНИ (поднимаясь с кресла). Спасибо, не нужно. Деньги мои и получу их я. А не какие-то фонды. Кстати, у вас карта есть?

АДВОКАТ. Простите?

ТОНИ. Карта мира. Я хочу посмотреть где находится Украина.

АДВОКАТ. Сожалею. Чего нет – того нет. Книжный магазин в двух кварталах отсюда.

Адвокат выходит из-за стола, провожая Тони к двери.

АДВОКАТ. Да, кстати...

ТОНИ (встревоженно поднимая брови). Что-то еще? Мне уже, признаться, надоели сюрпризы.

АДВОКАТ (успокаивающе поднимая руки). Да нет, ничего особенного. Собственно, я мог бы вам об этом и не говорить, к делам это отношения не имеет. Но... Все же скажу. В тот день, когда мы составляли документы, ваш дедушка сказал мне, что когда будут выполнены все условия завещания, вы получите нечто значительно более ценное, чем несколько миллионов долларов.

Тони остановился в дверях.

ТОНИ. Не понял. Что дед имел в виду? Драгоценности? Бриллианты? Он что, уезжая из украины, оставил там клад?

АДВОКАТ (грустно) Не знаю. Мне он этого не сказал. А я его не стал спрашивать.

 


5.

 

Книжный магазин. Тони ходит между книжных полок. Рассматривает глобус, останавливается возле карты мира.

ТОНИ. Простите (обращается к проходящей мимо него продавщице) Вы не подскажете где находится Украина?

ПРОДАВЩИЦА КНИЖНОГО МАГАЗИНА. Извините, я не знаю такой страны. Может быть, в Юго-Восточной Азии?

Тони и девушка внимательно рассматривают карту мира.

ТОНИ (разочаровано). Нету...

Из-за кассы доносится женский голос кассиршы.

КАССИРША КНИЖНОГО МАГАЗИНА. По-моему, это одна из бывших республик Советского Союза. Или часть России. Посмотрите там. Фигуристка Оксана Баюл из Украины.

ПРОДАВЩИЦА КНИЖНОГО МАГАЗИНА. Я поищу в справочнике.

ТОНИ (останавливает девушку жестом руки). Не нужно. Я нашел. (смотрит на карту) Она на юге России.

Тони рассчитывается и небрежно сунув сверток под мышку выходит из магазина. Видно, что он сильно озадачен и не знает что делать дальше. Вгнезапно ему приходит в голову какая-то мысль и он быстрыми движениями набирает номер на телефонной трубке. На том конце провода долго не отвечают. Тони нервничает.

ТОНИ (отходя в сторону, чтобы не мешать покупателям, выходящим из магазина). Алло... Мама?... Прости, что не остался с тобой после похорон дедушки... Закрутился... как всегда, дел по горло... Не обижайся... Можно я приеду к тебе?.. Хорошо?.. Жди..

 


6.

 

Типичный одноэтажный американский дом, состоящий из одной спальни и просторной гостинной. Дом скромный, но аккуратный. Возле дома красивый, ухоженный участок. Возле входной двери на раскладном стульчике сидит пожилая, хрупкая женщина. Когда Тони на машине подьезжает к дому женщина поднимается ему навстречу.

ТОНИ (удивленно скользнув взглядом по старому раскладному стульчику). Мама, я ехал к тебе более двух часов! И ты все это время ждала меня, сидя у входа?

МАМА ТОНИ (приветливо). Я так рада видеть тебя! Ты так редко ко мне приезжаешь...

Вместе они заходят в дом. Тони внимательно рассматривает гостинную, словно он здесь впервые. Обычная гостинная. Ничего в ней не напоминает обо Украине.

ТОНИ. (нерешительно). Мама, я давно хотел тебя спросить... (продолжает после короткой паузы) Почему ты никогда не рассказывала мне об отце и почему дедушка его не любил?

МАМА ТОНИ (спокойно). Мы не были официально женаты и расстались еще до твоего рождения. Твой отец никогда не видел тебя. А дедушка... Дедушка всегда меня осуждал за то, что я не смогла создать семью. И упрекал...

ТОНИ. Почему папа оставил тебя?

МАМА ТОНИ (неохотно). Так получилось...

ТОНИ. Где он сейчас?

МАМА ТОНИ. Умер в прошлом году. От рака.

ТОНИ (вздрагивая от неожиданности). Как? И ты мне ничего не сказала?

МАМА ТОНИ (с болью) Тони, ты всегда занят! В прошлом году ты меня даже с днем рождения не поздравил. А отец... Ты им никогда не интересовался... Как, впрочем, и он тобой.

ТОНИ (после паузы). Кем был по крови отец?

МАМА ТОНИ. Украинцем. Он, как и я, из семьи эмигрантов.

ТОНИ (резко поворачиваясь к матери). Мама, почему ты мне ничего не говорила о прошлом нашей семьи? Об Украине, к примеру? Да и вообще – какая разница в том украинцы мы или нет? Какое это имеет зеачение – кем быть?

МАМА ТОНИ (устало пожав плечами). Так получилось... Слишком тяжелые воспоминания были связаны в нашей семье с Украиной. Я там никогда не была. Мы родились здесь, в Америке. Да и жизнь была не такой уж и легкой. Когда работаешь с утра до вечера, как-то не до воспоминаний. Это ты закончил колледж, имеешь хорошую работу и хорошие деньги... А когда мне было столько лет сколько сейчас тебе нам очень тяжело приходилось. Я о колледже даже мечтать не могла. Были времена когда к нам относились, как к людям второго сорта, те, кто приехал в Америку немножко раньше, чем мы. Благодаря твоему дедушке нам не пришлось узнать, что такое нищета, но я хорошо пониманию что это значит.

ТОНИ. А бабушка? Твоя мама?

МАМА ТОНИ. Она умерла, когда мне было три года. Дедушка не смог дать мне хорошее образование и это его угнетало... Он часто говорил, что его внук обязательно закончит университет, причем один из самых престижных. Так оно и вышло. Мы работали, чтобы ты мог учиться. А ты не всегда учиться хотел... Мы тебя заставляли – ты злился... Замыкался в себе...

ТОНИ (растеряно). Я не знал...

МАМА ТОНИ. Я тебя ни в чем не корю. Подобно другим семьям эмигрантов. Все мы слишком много работали и слишком мало времени уделяли детям. Это наша ошибка. Работать во имя детей и не видеть их из-за работы...

ТОНИ (после паузы, твердо). Мама, но я к эмигрантам никакого отношения не имею. (гордо) Я американец! Я родился в Америке и ты тоже здесь родилась!

МАМА ТОНИ. Я тоже когда-то так думала. Пойми – Соединенные Штаты страна эмигрантов. Кто-то приехал раньше, кто-то – позже. Америка приютила многих из разных стран. Здесь их ветки, но корни остались-то там... Нравится тебе или нет, но ты из семьи эмигрантов и в твоих жилах течет украинская кровь.

Камера скользит по стенам гостинной, останавливается на горящей свечи возле фотографии деда.

ТОНИ. Мама. А почему дедушка уехал из Украины?

МАМА ТОНИ (мать говорит и кадры сменяют друг друга – на экране вспыхивают сцены из далекого прошлого). Им было там очень тяжело. Твой дедушка был старшим ребенком в семье. Сначала уехал на заработки в Аргентину мой дед, твой прадед. Спустя год он прислал деньги на билеты, чтобы семья могла переехать к нему. Твоя прабабушка продала все, что у них было, но денег все равно на всех не хватило. В те годы путь из Украину в Аргентину занимал много недель, да и дорога была не из дешевых...

Твоя  прабабушка собрала всех детей возле себя и сказала дедушке: «Нас четверо – я, ты и твои младшие сестры. Если останемся – все умрем от голода. Если уедем – есть шанс спастись. Но денег на всех не хватает. Кто-то должен остаться. Твои сестры слишком малы, поэтому остаться придется тебе... Я не знаю как ты будешь жить и что будешь есть. Ты должен продержаться и остаться в живых до тех пор пока мы не накопим денег, чтобы ты смог приехать к нам».

Все уехали. Дедушка остался. Примерно через два года родители прислали денег и дедушка смог переехать к семье.

Глаза деда с фотографии смотрят на Тони. На какое-то мгновение тони кажется, что дедушка жив, находится рядом с ними и слушает их разговор.

ТОНИ. Сколько лет было дедушке, когда его оставили на Украине?

МАМА ТОНИ. Чуть старше десяти... неполных одиннадцать лет.

ТОНИ (пораженно). Как же он жил эти два года?

МАМА ТОНИ. Не знаю. Дедушка не рассказывал. Говорили. Что его спасли от голодной смерти монахи Киево-Печерской Лавры. Дедушка, сколько я его помню, был очень набожным человеком. Еще он часто повторял, что от самого себя и от своей судьбы уйти невозможно. Когда было трудно, он всегда говорил: «Никогда не жалейесли что-то теряешь. Такова жизнь – она состоит из потерь и приобретений, но что бы ни случилось, помни – твое от тебя никогда не йдет. Сделай все, что можешь, а в остальном положись на судьбу». (после паузы) Потом семья переехала из Аргентины в Соединенные Штаты. Я родилась в Нью-Йорке, затем мы перебрались на север страны. У нас не принято было говорить о стране исхода... Слишком много горя и слез связано с украинской землей. Я не знаю почему дедушка захотел, чтобы ты вернулся туда, но то, что он составил именно такое завещание... я рада...

ТОНИ (удивленно). Почему?

МАМА ТОНИ. Я считала, что связь между вами безвозвратно потеряна. Однако, завещание свидетельствует о том, что он думал о тебе и верил в тебя.

ТОНИ (задумчиво потирая виски кончиками пальцев). Два года между жизнью и смертью... Перед лицом неизвестности. Дедушка ведь мог и не выехать из страны. Скажи, а кто-нибудь может рассказать об этом периоде его жизни?

МАМА ТОНИ. Никто не расскажет. Все умерли. (после паузы) Что-то осталось там, на Украине, то, к чему он стремился всю жизнь, что-то звало его, не отпускало до последних минут...

ТОНИ. Мама, о чем ты?

МАМА ТОНИ. Тони, мне страшно. У меня такое чувство, что это не ты едешь на Украину, адедушка возвращается туда в твоем теле.

Видно, что Тони озадачен услышанным. Такого поворота событий он никак не ожидал.

ТОНИ. Адвокат сказал мне странную вещь. Якобы дедушка говорил, что если условие завещания будет выполнено, то я получу нечто более ценное, чем деньги. Ты можешь мне обьяснить, что это значит? И где я найду это нечто? Что дедушка хотел этим сказать?

МАМА ТОНИ (отведя глаза в сторону). Не знаю. Думаю, ты сам все узнаешь когда побываешь на Украине.

Мать Тони выходит из комнаты и спустя некоторое время возвращается с картонной коробкой в руках.

МАМА ТОНИ. Вот. Возьми. Это все, что осталось от деда. Здесь фотографии, бумаги... Осколки прожитой жизни... Может быть, что-то да пригодится. Кстати, ты никогда не задумывался почему мы назвали тебя Тони?

ТОНИ (растеряно). Нет. Я помню, в детстве на нашей улице жило много итальянцев. Быть может, поэтому... Почему, мама?

МАМА ТОНИ. Так настоял дедушка. Он дал тебе это имя – производное от латинского имени Антоний, что означает «вступающий в бой». Дедушка часто повторял, что сердце украины – Киев, а сердце Киева – Киево-Печерская Лавра, основанная Антонием Печерским. В честь этого мудреца и назвали тебя... поужинаешь со мной?

ТОНИ (отрицательно покачав головой). В другой раз. Мне пора. Спасибо, мама.

Мать и сын выходят на улицу. В руках у Тони картонная коробка.

МАМА ТОНИ (с отчаянием в голосе). Тони, я не знаю как будет лучше. Прошу тебя, подумай прежде чем ехать. Я боюсь за тебя. Никто не знает, что ты найдешь в этой стране. Может быть, будет лучше, если деньги получат благотворительные фонды? Люди будут благодарны тебе.

ТОНИ (успокаивающе улыбается). Не беспокойся. Ничего не может случиться. Я слетаю на Украину всего лишь на несколько дней исключительно ради того. Чтобы по возвращении получить денги. Мне плевать на все остальное. Ты и оглянуться не успеешь, как я снова буду в Чикаго.

Тони садится в машину и уезжает. Мать Тони напряженно смотрит вслед сыну.  Когда машина скрывается за поворотом слезы хлынули из ее глаз. Одинокая женщина беззвучно плачет, стоя на пустынной улице.

МАМА ТОНИ. Ты думаешь, что сможешь что-то найти на Украине? Это что-то уже ищет тебя и что-либо изменить тебе не под силу.

 


7.

 

Дом Тони. Тони аккуратно расстилает на полу карту, купленную в книжном магазине, затем возвращается к машине и заносит в дом заклеенную скотчем картонную коробку, которую дала ему мать. Поставив её на пол, Тони на какое-то мгновение задумывается что делать дальше. Телефонный звонок выводит его из оцепенения.

ТОНИ. Алло… Кэролайн? Здравствуй, милая. Нет, немного занят сегодня. Я позвоню тебе завтра…

Взгляд Тони остановливется на картонной коробке. Одним быстрым движением он срывает скотч и, резко перевернув, высыпает содержимое на растеленную карту. Скрестив ноги Тони садится на пол, небрежно разбирая то, что было в коробке.

Пожелтевшие старые фотографии… Незнакомые люди смотрят с фотографий на Тони. Наверняка, никого из них уже давно нет в живых. Открытки с видами Киева… Судя по всему, ещё дореволюционные… Интересно, сколько сейчас они могут стоить? Трамвайный билет… Сломанная пуговица… Это действительно были осколки прожитой жизни, как сказала мать. Точнее не скажешь. Куча бесполезных вещей, каждая из которых хранила в себе воспоминания о событиях прошлых лет. Мусор для всех и бесценное сокровище для того кто их хранил.

Тони ещё раз внимательно осмотривает содержимое коробки, заглядывает вовнутрь. Он интуитивно чувствуетл, что среди всего этого хлама есть ответ на мучивший его вопрос – что он найдет на Украине когда выполнит условие завещания?

Под фотографиями лежит старая карта, которую он не заметил в первый раз – небольшой лист бумаги, аккуратно сложенный и выгоревший на солнце. Неужели это то, что он искал?  Но и здесь Тони ожидает разочарование. Это обычная экскурсионная карта Киево-Печерской Лавры начала прошлого века. Ни одной отметки, ни одной пусть даже незначительной пометки карандашом или ручкой. Тони ещё раз внимательно рассматривает её с разных сторон. Карта как карта. Как будто бы ничего необычного.

За окном начался ливень. Резкий порыв ветра бьет в окна. Ощущение тревоги. Тони почудилось, словно невидимая тень скользнула по дому, по стенам комнаты у него за спиной. Чьи-то шаги… Да нет. Это потоки воды стекают с крыши с гулким эхом разбиваясь о навес над крыльцом. Из кухни послышался звон разбитого стекла.

ТОНИ. Кто здесь?

Тони резко вскакивает и открыв дверь заглядывает в кухню. Никого… Посуда цела. Это от порыва ветра захлопнулась форточка и разбилось стекло. Осколки разлетелись по всему полу. Тони внимательно осматривается. Только этого ему ещё не хватало! Осторожно собрав осколки разбитого стекла, он бросает их в кулек с мусором, затем подметает пол и возвращается в комнату. Только сейчас, вытирая руки полотенцем, он замечает что случайно порезался когда собирал стекло.

Капля крови падает на растеленную карту, на то место где находится Украина.


8.

 

Генеральное консульство Украины в Чикаго. Старый красивый трехэтажный особняк из красного кирпича в самом центре города рядом с перекрестком улиц East Huron и N. State Street. За железным забором, выкрашенным в черный цвет, на шесте развевается желто-голубой флаг Украины.

Камера приближается и зритель видит, что консульство находится в полуподвальном помещении. Тони спускается по лестнице вниз и попадает в крохотное помещение с низкими потолками, в центре которого стоит стол и несколько стульев. У окошка толпится несколько человек. Затхлый воздух и убогая обстановка. Тони становится в очередь.

Меняется кадр. Тони возле окошка.

ТОНИ. Я бы хотел получить украинскую визу.

КОНСУЛ. Деловую или частную?

ТОНИ. Частную.

В окошке появляется лист бумаги.

КОНСУЛ. Заполните анкету. Укажите к кому Вы едете, где будете жить и приложите вызов принимающей стороны.

ТОНИ (задумчиво). У меня нет вызова.

КОНСУЛ (понимающе кивнув). Тогда напишите хотя бы к кому Вы едете и зачем.

ТОНИ (разводя руками). У меня на Украине нет никого.

КОНСУЛ. Тогда зачем Вы туда едете?

ТОНИ. Страну посмотреть.

КОНСУЛ (устало вздохнув). Молодой человек, вам нужна не частная виза, а туристическая. Я так понимаю – Вы первый раз едете на Украину?

ТОНИ. Первый…

КОНСУЛ. Советую обратиться в туристическое агенство. Вы сами для себя вначале определитесь с маршрутом Вашего пребывания на территории Украины, где будете жить и кто будет принимающей стороной, а уже затем приходите за визой. Следующий!..

ТОНИ (встревожено). Подождите! А адрес туристической фирмы, работающей со странами Восточной Европы, Вы мне можете подсказать?

На лбу у Тони появиляется испарина. Он начинает понимать, что может вообще не получить украинскую визу и тогда - прощай наследство.

КОНСУЛ. На полочке, слева от входа. Следующий!


9.

 

Офис туристической фирмы.

ТОНИ. Я бы хотел посетить Украину.

ПОЛНАЯ ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Как надолго?

ТОНИ (задумчиво). Еще не знаю... Может быть, дня два, а может дней пять.

ПОЛНАЯ ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ (всплеснув руками). Да Вы что? Так мало? Фирма, с которой мы сотрудничаем на Украине одна из лучших украинских фирм. Всё будет организовано по самому высшему классу, включая трансфер Борисполь – Киев и проживание в гостинице. А также экскурсии…

ТОНИ. А что такое Борисполь?

ПОЛНАЯ ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Украинский аэропорт, куда Вы прилетите. Главные воздушные ворота страны. Кстати, Вам лететь только в одну сторону неполные сутки. Пересадка во Франкфурт-на-Майне. Нет смысла двое суток выбрасывать на дорогу, чтобы побыть на Украине всего-то пару дней. Там много музеев. Церкви красивые… Киево-Печерская Лавра, например…

ТОНИ (встревожено). Как Вы сказали?

ПОЛНАЯ ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Лавра. А что?

За спиной чья-то тень скользнула по стенам, усиливая ощущение тревоги. Тони настороженно оглядывается.

ТОНИ (встревожено). Да так... Ничего.

Женщина раскрывает перед Тони проспекты с видами Киева.

ПОЛНАЯ ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Ехать нужно как минимум на неделю. Или на две. Это будет чуточку дороже, но зато получите фан, удовольствие то есть… Может, кроме Киева ещё что-нибудь хотите посмотреть? Например, если интересуетесь историей и архитектурой, то мы включим в план поездки ещё и Львов – весьма приятный городок с визуальной точки зрения. Будет вкусно. О’кей?

ТОНИ. Спасибо, не нужно. Только Киев. А виза?

ПОЛНАЯ ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. А мы для чего? Наша фирма работает исключительно ради того, чтобы Вы не думали ни о чем кроме релакса. Мы всё организуем, включая визу. У нас всё схвачено. Так как - по рукам?

Тони утвердительно кивает головой. Меняются кадры. Пока Тони рассматривает проспекты, женщина заполняет бумаги. Меняется кадр. Женщина снимает деньги с кредитки. Меняется кадр. Женщина провожает Тони к двери.

ПОЛНАЯ ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Уверена – Вы будете нашим постоянным клиентом.

За Тони захлопывается дверь. Женщина, довольно потирая руки, наблюдает через стекляную дверь как Тони садится в машину.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ. Ну как?

ПОЛНАЯ ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Как? Как? Раскатала этого лоха на две недели.

 


10.

 

Библиотека Чикагского университета. Тони в очках сидит за компьютером. Перед ним стопка книг и брошюр об Украине. Тони смотрит в экран монитора, а в стеклах его очков отражается история Украины – революция, голодомор, войны, кровавые распри в борьбе за власть... Кадры молниеносно сменяют друг друга.

К столику Тони подходит симпатичная девушка, судя по всему – студентка, подрабатывающая в библиотеке после занятий.

ДЕВУШКА. Что-нибудь еще поискать об Украине?

ТОНИ (снимая очки). Да нет, спасибо.

Тони устало протирая глаза, откинувшись на спинку стула.

ДЕВУШКА. У Вас все в порядке?

ТОНИ (одевая очки). Да... Конечно, да... (напряженно всматривается в экран монитора) Одного не пойму. После обретения государственной независимости в 1991 году и отказа от коммунизма Украина должна была бы начать быстро развиваться. Как Польша, к примеру… Однако, этого не произошло. Более того, за первые десять лет независимости население Украины сократилось более чем на четыре миллиона человек. И это при том что не было ни войн, ни голода, ни эпидемий… Не понимаю, что там происходит. Почему население вымирает?

ДЕВУШКА (пожимая плечами). Ничего удивительного. Многие африканские страны после обретения независимости выгнали белых и погрязли в междоусобицах, что и отбросило их страны в развитии на много десятилетий назад.

ТОНИ (укоризненно). Украина - не африканская страна. Это белое государство, к тому же, географически в центре Европы. (после паузы) Только вот европейским его почему-то никто не называет.

Девушка отходит от столика. Тони остается один. Задумчиво листает книгу с видами украинских церквей. Его взгляд останавливается на Киево-Печерской Лавре.

 


11.

 

Дом Тони. Тони собирается в дорогу. Складывает вещи в спортивную сумку. Бумагт и фотографии с картонной коробки деда аккуратно перекладывает в отдельный пакет и кладет его в сумку.

Меняется кадр. Крупный план. Тони кладет деньги и кредитку вместе с конвертом, полученном в туристической фирме, во внутренний карман пиджака.

Телефонный звонок.

ТОНИ. Да, милая. Скоро улетаю... Нет. Кэролайн, провожать не нужно...  Я позвоню когда доберусь...


12.

 

Чикаго. Аэропорт. Тони у стойки регистрации пассажиров.

РАБОТНИК АЭРОПОРТА В ЧИКАГО. Извините (внимательно осматривая багаж Тони) Ваша сумка слишком большая. Придется её сдать в багаж.

ТОНИ (удивленно) Сумка полупустая. Там нет ничего, что могло бы вам не понравиться. Я с ней постоянно летаю и никаких претензий ни у кого не возникало. Ни разу. Я только чемодан сдаю в багаж.

 РАБОТНИК АЭРОПОРТА В ЧИКАГО. Сожалею, но по всей видимости вы раньше летали другими авиакомпаниями. Сумку тоже придется сдать. Багаж получите в Киеве.

Тони раздраженно наклонился, чтобы раскрыть сумку и достать журналы. Пиджак выскальзывает из рук и падает на пол. Парень плотно сжимает губы, чтобы не выругаться. Механически, чисто на автомате, Тони вынимает журналы из сумки и на их место кладет в сумку пиджак.

ТОНИ ставя сумку на стойку). Ещё что-то не так?

РАБОТНИК АЭРОПОРТА В ЧИКАГО (подчеркнуто вежливо возвращая Тони билеты и паспорт). Всё в порядке.

 

Меняется кадр. Сумка Тони и чемодан с прикрепленными бирками едут по механической дорожке за спиной у работника аэропорта.


13.

 

Салон самолета. Самолет в зоне турбулентности. Над головой Тони горит надпись «Пристегните ремни». Тони бросает тревожный взгляд в иллюминатор, затем обращается к стюардессе, быстрым шагом проходившей между рядами.

ТОНИ. Сильно трясет... Что-то не так?

СТЮАРДЕССА (успокаивающе). Ничего особенного. Так всегда бывает на подлете к Европе. Пролетаем над верхней частью Северо-Атлантического хребта, расположенного в глубинах Атлантики.

Тони тревожно смотрит в иллюминатор. За бортом самолета - непроглядная тьма.

 


14.

 

Украина. Аэропорт Борисполь. Меняются кадры. Заветная отметка в паспорте поставлена. У Тони хорошее настроение. Он с любопытством рассматривает аэропорт в ожидании багажа.

Настенные часы. Пассажиры получают багаж и уходят, сменяя друг друга, а Тони продолжает стоять возле движущейся дорожки с чужим багажом. Меняется кадр. Настенные часы. Зритель видит, что прошло уже несколлько часов после прибытия Тони.

Растерянный Тони подходит к столику багажного отделения, протягивает администратору паспорт и билет

ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Одну минуту.

Тони облегченно вздыхает, будучи уверенным в том, что багаж сейчас найдется. Женщина протягивает Тони листик бумаги.

ТОНИ (удивленно) А это еще что?

ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Наш телефон. Позвоните нам завтра (пауза) или послезавтра, и мы сообщим, когда Вы сможете приехать за своими вещами.

ТОНИ (задыхаясь от возмущения). Как это завтра или послезавтра? Там все мои вещи!

ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. (успокаивающе). Да Вы не волнуйтесь. Вы через Франкфурт летели? Там была пересадка? Скорее всего, во Франкфурте Ваш багаж и остался... Его доставят ближайшим рейсом.

ТОНИ. А когда ближайший рейс?

ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Я ведь сказала – завтра или послезавтра.

ТОНИ. Я не понял, что значит “доставят”? Я что, по-вашему, должен остаться без багажа?

ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Ну почему же без багажа? Обычно мы всё находим, и Вы получите свои вещи, а если он потеряется безвозвратно, то в этом тоже нет ничего страшного. Вы получите компенсацию за утерянный багаж согласно вон той инструкции ... (кивает головой куда-то в сторону)

ТОНИ (с раздражением). И что, ради вот этой бумажки телефоном я должен был весь день в аэропорту торчать? Я требую встречи с Вашим руководством!

ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ (удивленно). Можно подумать у Вас, в Америке, багаж никогда не теряется... (спокойно продалжает) Книга жалоб и предложений у администратора зала. Следующий!

ТОНИ (настойчиво). Я настаиваю на немедленной встрече с Вашим руководством!

ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ. Нет проблем. Приезжайте завтра к девяти утра. Сегодня рабочий день закончился.

 

Меняется кадр. Тони проходит таможню, выходит в зал, несколько человек подходят к нему со словом «Такси», он отмахивается от таксистов, как от назойливых мух. Тони расстроено смотрит на часы. Видно что он не знает что дальше делать.

 

Меняется кадр. Молодой парень с табличкой “Intertur” быстрым шагом идят по направлению к выходу из аэропорта, разговаривая по телефону.

СОТРУДНИК ТУРФИРМЫ. Не прилетел… Сколько его ещё ждать? Я и так торчу в аэропорту целый день! У него ведь есть все телефоны… Вам тоже не звонил? Наверняка дату вылета поменял, а нас даже не удосужился поставить в известность… Все эти иностранцы… Я еду… Пока…

Сотрудник турфирмы проходит рядом с Тони и выходит из здания аэропорта.

Тони задумчиво смотрит по сторонам, идет по направлению к буфету. Подходит к стойке, заказывает кофе и гамбургер. По привычке лезет во внутренний карман пиджака и тут с ужасом осознает, что на нем нет пиджака, ведь пиджак в суматохе он сдал в багаж, а там  телефоны турфирмы и самое главное – кредитная карточка, с которой он никогда не расставался. Тони роется в карманах брюк. Находит несколько смятых мелких купюр, протягивает их продавщице.

ПРОДАВЩИЦА В КАФЕ (выразительно кивая головой в сторону закрытого валютного киоска).  Мы доллары не берем!

В голосе продавщицы звучит патриотизм и гордость за национальную валюту. Тони растеряно смотрит на закрытый киоск. Поздний вечер. Всё закрыто. Валюту в аэропорту поменять негде. Тони снова протягивает продавщице доллары и после недолгих уговоров она их берет. Однако, когда Тони видит счет его брови удивленно поднимаются вверх, но стоило ему возмутиться, как продавщица демонстративно протягивает деньги обратно.

ПРОДАВЩИЦА В КАФЕ. Не нравится? Сначала поменяйте на гривну, а уже потом подходите!

Тони обреченно машет рукой и забрав кофе с гамбургером идет к столику. Какое-то время он изучает чек, мысленно переводит доллары в гривны и обратно, затем с отвращением смотрит на недоеденный гамбургер и, скомкав чек, отбросывает его в сторону.

ТОНИ. А ещё говорят, что страна нищая! Да здесь цены выше чем в Лас Вегасе!

Тони встает из-за столика и неторопливо выходит из аэропорта.

 

Меняется кадр. У входа в аэропорт. К Тони подходит таксист.

ТАКСИСТ. Такси? Киев! Недорого!

ТОНИ. Сколько?

ТАКСИСТ. Вещей много?

ТОНИ. Вообще нет.

ТАКСИСТ (смерив Тони оценивающим взглядом). Без вещей дешевле. Пятьдесят долларов США.

Тони достает из кармана деньги. Пересчитывает. После кофе и гамбургера осталось от силы долларов восемьдесят. Ничего удивительного – все деньги на кредитке. Ему ещё повезло, что мелочь осталась в кармане.

ТОНИ. Спасибо. Я никуда не еду.

ТАКСИСТ. Тогда за двадцать, но это только для Вас и только потому, что я возвращаюсь домой и нам по пути.

ТОНИ (отмахиваясь от таксиста). Откуда ты знаешь, с кем тебе по пути?

Тони неторопливо уходит в сторону от здания аэропорта и от дороги. И вот уже под ногами не асфальт, а трава. Где-то рядом, совсем близко – шум самолетов, огни аэродрома… Где-то там, впереди, погруженный в темноту город, в котором он никогда не был, и полная неизвестность. Незнакомая страна, незнакомые запахи, незнакомые звуки, незнакомые звезды над головой. Тони поднимает голову и остановливается, всматриваясь в бездонную пропасть сияющих звезд. Здесь, в этой стране его никто не ждал и не ждет. Ни одного знакомого человека. Ехать в город? Куда и, главное - за какие деньги? Что делать дальше? Куда идти?

Вместе с тем отчаяния не было, как не было ни раздражения, ни тревоги. И это его удивило. Только безграничный покой и безмятежность, чувства, сродни тем, какие испытывает младенец, когда просыпается глубокой ночью в тревоге и упокаивается, засыпая на груди матери.

Тони непроизвольно наклоняется и поднял горсть земли. Гигантская тень, словно силуэт взлетающего самолета, скользнула по деревьям у него за спиной. И в этот миг, короткий и ослепительно яркий, Тони вдруг почувствовал как прикоснулся к чему-то неизмеримо важному, тому, что теперь навсегда изменит всю его дальнейшую жизнь.

 


15.

 

Аэропорт Борисполь. Три девушки выходят после окончания рабочей смены из здания аэропорта. У входа в аэропорт их ждет старенький микроавтобус, развозящий девушек по дамам после ночной смены. Мимо микроавтобуса проходит Тони.

ЖЕНЯ. (смеясь). Ой, девочки! Мужчинка! Бесхозный! Привет!

Женя машет Тони рукой. Удивленный Тони ничего не понимает кроме того, что машут ему.

ТОНИ. Привет!

ЖЕНЯ. Девочки, так он ещё и не наш. Импортный! Ты с какого рейса, красавчик?

СВЕТА. Интересно, а из какой страны он к нам прилетел?

ТАНЯ. А чего ты один?

ТОНИ. А меня потеряли.

СВЕТА. Как это потеряли? Ты что – чемодан?

ТОНИ. Чемодан потеряла авиакомпания, а пока я его искал представитель турфирмы потерял меня.

ТАНЯ. Так позвони им.

ТОНИ. Не могу. Номер телефона в пакете, а пакет в сумке.

ТАНЯ. Так чего ты здесь ждешь?

ТОНИ. Как что? Багаж.

СВЕТА (удивленно). А когда он прибудет?

ТОНИ. Сказали, что, может быть, завтра...

Девушки  расхохотались.

СВЕТА. Так ты до завтра будешь здесь стоять, словно памятник?

ЖЕНЯ. Слушай, красавчик, нечего тебе здесь торчать. Поехали с нами в Киев. К тому же у Танюхи, (кивок головой в сторону Тани) день варения, а у нас как раз мужчинки такого вот симпатичного для полноты счастья не хватает.

ТОНИ (растеряно). День рождения? В Киев? Так у меня денег нет. Кредитка в багаже. Поэтому я здесь и стою. Вот, (роется в карманах) долларов восемьдесят всего-то…

ЖЕНЯ. На водку и шампанское хватит, а конфеты и закуска у меня дома есть. Поехали. Саня, (обращаясь к водителю микроавтобуса) по дороге у супермаркета притормози.

Садятся в машину.


16.

 

Обычная однокомнатная квартира, расположенная на последнем этаже панельного дома на Русановке. Окна квартиры выходят на Днепр. Тони с интересом рассматривает обстановку. Женя зажигает свечи, звучит музыка. Тони вместе с девушками пьет водку и шампанское. Постепенно пьянка переростает в оргию – и вот уже раздетый Тони в постели с тремя красивыми девшками. Камера скользит по квартире. Огромное окно, а за ним - на противоположном берегу Днепра цель путешествия Тони – во мраке ночи,  возвышаясь над человеческими страстями и мирской суетой, величественно сияют купола Киево-Печерской Лавры.

 


17.

 

Ночь. Резкий телефонный звонок. Зажигается лампочка возле кровати. В сонном мужчине зритель угадывает водителя микроавтобуса.

ГОЛОС В ТЕЛЕФОННОЙ ТРУБКЕ. Сашка, ты куда жену мою дел?

САША (сонно зевая). А чё – ещё не приехала?

ГОЛОС В ТЕЛЕФОННОЙ ТРУБКЕ. Не понял. Ты ведь их развозил по домам после вечерней смены! Или кто?

САША (возмущенно). А чё ты на меня орешь? Куда сказали туда и отвез. Женьку со Светкой какой-то иностранец снял. Так они бухла набрали и к Женьке на хату укатили.

ГОЛОС В ТЕЛЕФОННОЙ ТРУБКЕ. Не понял. А Танюха тогда где?

САША. Как где? Она с ними...

 


18.

 

Квартира на Русановке. Звонок в дверь.

СВЕТА (выныривая из-под руки Тони). Женька, а это ещё кто?

ЖЕНЯ. Да соседи, больше некому. Вечно им музыка спать мешает.

В двери продолжают непрерывно звонить. Женька лениво сбрасывает цепочку и небрежно поворачивает в замке ключ. Дверь распахивается настолько резко, что девушка улетает вглубь коридора, ударившись спиной о стену. В прихожую врывается разъяренный мужчина.

МУЖ ТАНИ. Танюха где?

Перепуганная Женя опускается на пол.

ЖЕНЯ (истерично кричит). Таня, за тобой муж приехал!

Муж Тани врывается в комнату. Светка проворно ныряет под журнальный столик, а Таня издает истошный вопль, словно ее убивают. Меняются кадры. Вместо красивых девушек перед глазами Тони проплыло искаженное злобой лицо незнакомого мужчины, а затем что-то тяжелое опустилось между глаз и сноп ярких зведочек брызнул из глаз.

МУЖ ТАНИ. Ты шо, сука заморская, думаешь за твои сраные доллары ты здесь всех можешь купить и порядочных девок будешь трахать?

Тяжелый предмет, в котором без труда угадывается кулак мужа Тани методично обрабатывает голову Тони с разных сторон. Инстинктивно Тони хватает пустую бутылку и опускает ее на голову амбала. Бутылка разлетается на мелкие осколки. Мужчина крякнул, возбуждаясь всё больше и больше. Тоненькая струйка крови потекла по его лбу.

МУЖ ТАНИ. Ты меня поцарапал! Ах ты, падло!

С удвоенной энергией муж Тани набросывается на Тони, который свалившись на грязный пол, пытается отбиваться от незнакомца ногами.

 

 


19.

 

Больница скорой помощи. Медседстра перевязывает голову Тони. Светка и Женя, попивая из бутылки пиво, наблюдают за ними.

ТОНИ (взволновано). А с мисс Таня что теперь будет?

ЖЕНЯ (равнодушно). Как что? А ничего… Они всю жизнь то мирятся, то ругаются. Счас домой приедут, трахнутся и уснут прижавшись друг к другу. 9после паузы)  М-да… Зарядил он тебе хорошо. Ещё повезло, что без летального исхода, а то у Танюхи муж мастер спорта по боксу.

СВЕТА (с грустью). Любовь у них… А мой Генка мне даже по морде не заехал когда я его в прошлом году хламидиями наградила.

ЖЕНЯ. Да тряпка твой Генка! Не то что Танькино гризли или как этот вот… из аэропорта. Ты только посмотри как у него губки припухли. Слушай, забирай нас со Светкой к себе, в Америку. Мы тебе украинский борщ каждый день будем готовить. Знаешь какой у нас борщ? Лучше любой виагры! Там столько витаминов! Ни в одной пилюле так много нету!

Девушки смеются. Меняется кадр. В конце больничного коридора появляется сонный миллиционер с папкой под мышкой.

ГОЛОС ПЕРВОГО МИЛЛИЦИОНЕРА. Где тут потерпевший иностранец?

Женя и Света, словно по команде, поднимаются.

ЖЕНЯ (тихо). Только мусоров нам здесь не хватало.

СВЕТА встревожено). Откуда тут мусор взялся?

   ЖЕНЯ (презрительно). Так эти, в белых халатах, в контору стуканули. У них, видите ли, инструкция… (после паузы) Ты, Тоха, держись! Раны твои не смертельные – до свадьбы заживут. Со шрамами мужчины всегда красивее. Мы тебя не бросили в трудную минуту, как могли поддержали, в больницу привезли. Да, Светка?

Света утвердительно кивает. Женя открывает дверь.

СВЕТА. Нам домой пора – скоро на работу…

Тони благодарно машет рукой. Девушки проворно выскакивают из перевязочной, проскользнув мимо входящего миллиционера, и растворяются в коридорах больницы.

 


20.

 

Отделение милиции. Перепуганный Тони с забинтованной головой сидит за столом в тесной, прокуренной комнате, грустно рассматривая облезлые стены и огромный плакат над головой с надписью: “Все силы на борьбу с преступностью”. Тони не знает русского языка. Милиционеры не знают английского.

ПЕРВЫЙ МИЛЛИЦИОНЕР. Ну и что нам с этим муму делать?

ВТОРОЙ МИЛЛИЦИОНЕР. А хер его знает… Здесь он нам совершенно не нужен. Ещё втянет нас в международный скандал, не отпишешься. И какого черта вы его сюда притащили?

ПЕРВЫЙ МИЛЛИЦИОНЕР. А куда? На улице его кинуть, что ли?

ВТОРОЙ МИЛЛИЦИОНЕР. У него, кроме паспорта и билетов, ещё хоть что-нибудь есть?

ПЕРВЫЙ МИЛЛИЦИОНЕР. Носовой платок, часы и два доллара наличными.

ВТОРОЙ МИЛЛИЦИОНЕР (задумчиво). Хм... У него к кому-то претензии есть? Ну… насчет того, что морду побили, кошелек отобрали?

ПЕРВЫЙ МИЛЛИЦИОНЕР. Да нет… Он только на волю хочет. Видать, их всех там, за бугром, гулагами пугают.

ВТОРОЙ МИЛЛИЦИОНЕР. А те две шлюшки, которые с ним тусовались, куда делись?

ПЕРВЫЙ МИЛЛИЦИОНЕР. А кто его знает? Наверное, домой уехали. Куда же ещё?

ВТОРОЙ МИЛЛИЦИОНЕР. И чё? Ни адресов? Ни телефонов? Откуда они?

ПЕРВЫЙ МИЛЛИЦИОНЕР. А Бог его знает...

ВТОРОЙ МИЛЛИЦИОНЕР. Ситуация... Надо же – свалился на нашу голову статистику портить…

ПЕРВЫЙ МИЛЛИЦИОНЕР. А может, мы его того? В аэропорт отвезем и там выпустим? Может, он от группы туристов отбился и кого-то из своих там найдет? Слышь – как попугай, два слова повторяет – “самолет” и “Бориполь”, Борисполь по нашему… А?…

 

Меняется кадр. Вооруженные автоматами миллиционеры подхватывают перепуганного насмерть Тони под руки и ведут на улицу по направлению к милицейскому бобику, чтобы отвезти в аэропорт. Правда, Тони об этом не знает. Ему почему-то кажется, что его сейчас вывезут за город и расстреляют как врага народа. О чем-то подобном он перед отлетом читал в интернете. Первый и второй миллиционеры с интересом наблюдают как дежурный наряд заталкивает Тони в милицейскую машину.

ПЕРВЫЙ МИЛЛИЦИОНЕР. А говорят, что в Америке свобода, демократия! Брехня всё это! Вот тебе яркий пример перед глазами. Хлопец с трапа сойти не успел как напился от счастья по-нашему, по-славянски и по блядям на всенощную. Всё позабыл. Ничего вспомнить не может – в какой гостинице остановился, где вещи оставил… Сразу видно – там у них так, как у нас, не наливают и бабы за границей все какие-то фригидно-бесполые. Чуть шаг влево – так сразу под суд тащат за сексуальные домогательства. Я это по телевизору слышал. Ума не приложу как они там живут. А тут, видишь, – сразу ожил, человеком себя почувствовал!

 


21.

 

Аэропорт Борисполь. Тони получает багаж.

ЖЕНЩИНА СРЕДНИХ ЛЕТ (с любопытством разглядывая лицо Тони). Вот видите. С Вашим багажом все в порядке. А Вы переживали...

Тони забирает вещи и отходит в сторону. Резким движением открывает сумку, достает пиджак, находит кредитку и конверт, полученный в туристической фирме. Облегченно вздыхает. Меняется кадр. Тони у телефона-автомата, звонит в турфирму. Меняются кадры. Настенные часы. Тони ждет, сидя в зале ожидания аэропорта. События минувшей ночи проходят перед глазами. Кадры меняют сменяют друг друга – взлетающие самолеты, красивые женские тела. Разъяренный мужчина, больница, миллиционеры с автоматами. Незнакомый голос прерывает поток воспоминаний, возвращая Тони в здание аэропорта.

СОТРУДНИК ТУРФИРМЫ. Тони?

Навстречу Тони быстрым шагом идет молодой парень с табличкой «Intertur».

СОТРУДНИК ТУРФИРМЫ. Мы вас ждем со вчерашнего дня. Почему вы не предупредили нас, что прилетите не вчера, а сегодня? Вам бы не пришлось так долго ждать. Обычно, у нас не бывает накладок.

 

Меняются кадры. Тони в машине. Виды Киева. Машина подьезжает к гостиннице.


22.

 

Тони просыпается в гостиничном номере. Он не сразу понимает, где находится. Незнакомые запахи, незнакомая постель, неудобная кровать… Тони приподнимается, встряхнув головой – то ли пытаясь проснуться, то ли для того, чтобы сбросить с себя боль, тяжелым обручем стянувшую  голову. Боль – следствие драки с незнакомым мужчиной, окончательно возвращает его к действительности.

За окном – ночь.

 

Меняются кадры. Тони в душе. Тони одевается. Спускается в гостиничный холл, находит бар.

 

Тони возле стойки в переполненном баре. Гремит музыка.

ТОНИ (кричит, пытаясь перекричать музыку). Чашечку кофе! Кофе!

Наконец бармен услышал его, и в этот момент сильный толчок в плечо чуть было не сбрасывает Тони со стула. Парень резко обернулся и удивленно смотрит на незнакомца с бокалом пива в руке.

НЕЗНАКОМЕЦ ИЗ ТЕХАСА. Извини. Оступился.

ТОНИ. Нет проблем. Все о’кей!

НЕЗНАКОМЕЦ ИЗ ТЕХАСА. Ты из Соединенных Штатов?

ТОНИ. Да. Из Иллинойса. Чикаго.

НЕЗНАКОМЕЦ ИЗ ТЕХАСА. Красивый город! Родина Аль Капоне! А я из Техаса. На Украине давно?

ТОНИ. Второй день, а ты?

НЕЗНАКОМЕЦ ИЗ ТЕХАСА. Семь лет. Сказочная страна! Славянские женщины самые роскошные женщины в мире!

ТОНИ (удивленно). Семь лет? За счет чего здесь можно жить? Ведь экономика на нуле!

НЕЗНАКОМЕЦ ИЗ ТЕХАСА (пренебрежительно махнув рукой). Да брось… В этой стране «Мерседесов» больше, чем во всей Западной Европе. Приятель, экономика на нуле для тех, кто не умеет работать, а тот, кто не сидит сложа руки и имеет хоть немножко серого вещества в голове, всегда будет иметь свой доллар в кармане. В Америке мечтают иметь десять процентов годовых, а при пятнадцати испытывают неподдельный оргазм. Я же на каждый доллар, вложенный в эту страну, вынимаю пять. Будет скучно – подходи! Мы вон за тем столиком…

Незнакомец из Техаса уходит вглубь бара.

 

Меняются кадры. Тони неторопливой походкой выходит на улицу. Ночь. Киевские улицы. Влюбленные пары. Тони чувствует себя чужим в этой стране. Лицо Кэролайн. Тони охватывает щемящее чувство одиночества и он возвращается обратно.

 

Меняется кадр. Тони в гостиничном номере. Звонит по телефону.

ТОНИ. Кэролайн? Кэри? Ты?

ГОЛОС КЭРОЛАЙН. Тони! Милый! У тебя всё в порядке? Почему ты сразу не позвонил?

ТОНИ. (покраснев). Я не мог. Пока долетел, пока устроился. Закрутился. Извини. Я всё время о тебе думал.

ГОЛОС КЭРОЛАЙН. Как ты? Как Украина?

ТОНИ. Страна как страна. Через несколько дней вернусь в Штаты.

ГОЛОС КЭРОЛАЙН. Как погода? Холодно?

ТОНИ. (задумчиво). Тепло… Почти как у нас. Представляешь - здесь есть Днепр, это река, которая протекает прямо через центр города, разделяя его на две части. Моя гостиница на правом берегу… Здесь всё совсем по-другому…

ГОЛОС КЭРОЛАЙН. Словно в другом измерении? Расскажешь, когда приедешь? Хорошо? Тони, я скучаю без тебя. Возвращайся быстрее! Ты слышишь меня?

Тони молчит. Он задумчиво смотрит в окно на огни ночного Киева, пытаясь разобраться в самом себе.


23.

 

День. Гостиничный холл. Тони и парень из турфирмы.

СОТРУДНИК ТУРФИРМЫ. Я вам рекламные проспекты принес. А здесь список экскурсий, которые мы хотели бы вам предложить. У нас самые лучшие цены. Не думайте, что если вы будете покупать туры самостоятельно, то будет дешевле. Для нашей фирмы везде хорошие скидки.

ТОНИ (небрежно). Спасибо. Я подумаю и, возможно, вам позвоню.

СОТРУДНИК ТУРФИРМЫ. Может быть, вы хотите поменять валюту по более выгодному курсу или что-то продать? Я могу помочь…

ТОНИ (равнодушно). Да, нет… Курс меня особо не интересует. К тому же, я уже поменял валюту в банке. Скажите, а действительно ли в вашей стране более высокие проценты на капитал, вложенный в бизнес, чем в западных странах?

СОТРУДНИК ТУРФИРМЫ. На Украине сейчас такой период, какой был в Соединенных Штатах во время освоения Дикого Запада. Вы умный человек и знаете, что самые крупные состояния всегда делаются во времена перемен. Это у вас, в Америке, всё уже давным-давно поделено и сто раз перераспределено, а здесь для бизнеса, можно сказать, целина. А Вы бы хотели вложить деньги в какой-нибудь интересный проект на Украине?

ТОНИ (нерешительно). Возможно…

СОТРУДНИК ТУРФИРМЫ. У меня есть знакомые, очень серьезные бизнесмены. Я организую встречу.

Тони едва заметно кивает головой, давая понять, что он согласен.

СОТРУДНИК ТУРФИРМЫ. А как насчет экскурсий?

ТОНИ. Я ведь сказал Вам, что позвоню…

 


24.

 

У входа в Киево-Печерскую Лавру.

ТОНИ. Я могу заказать у вас индивидуальную экскурсию по Киево-Печерской Лавре?

КАССИРША. Конечно. Только Вам придется подождать какое-то время, пока кто-нибудь освободится.

ТОНИ. Я никуда не спешу.

Кассирша берет деньги, выписывает квитанцию.

КАССИРША. Подождите у входа. К вам подойдут.

По лицу Тони видно, что он испытывая приглушенную досаду и легкое разочарование. Слишком все буднично и заурядно. Он шел к Лавре, как в древности паломники-крестоносцы шли к Иерусалиму. Его сердце бешено билось, когда он проходил сквозь ворота древней святыни.

Киево-Печерская Лавра – цель пути, здесь, на территории древнего монастыря, он должен был разгадать скрытый смысл оставленного ему завещания. Втайне Тони ждал что испытает нечто необычное на этой земле, а в действительности он ничем не отличался от сотен других туристов, пришедших в Лавру и зашедших в комнату с надписью «туристический отдел» на дверях. Никакой тайны не было. Плати деньги и жди экскурсовода. А, может быть, ничего и нет? И не было никакого скрытого смысла в завещании, а только глупое желание старика покоится в земле, на которой он когда-то родился, реализованное в такой способ? Ведь дед прекрасно понимал, что никто не повезет его хоронить на Украину…

ГОЛОС ЗА СПИНОЙ. Это Вы заказали индивидуальную экскурсию по Киево-Печерской Лавре?

Тони оборачивается. Перед ним стоит хрупкая девушка.

ТОНИ. Да, я…

ВЕРА (приветливо). Меня зовут Вера. Я расскажу Вам о Лавре.

 

Меняется кадр. Тони и Вера идут по территории Киево-Печерской Лавры.

ВЕРА. Не обращайте внимание на то, что здесь нет такой роскоши, к которой Вы, возможно, привыкли. Не смотрите только лишь на внешний облик зданий. Постарайтесь почувствовать дух древней святыни. Киево-Печерская Лавра – уникальное место в мире. На ее территории расположены двадцать две церкви. Архитектурный комплекс Лавры включен в перечень наиболее ценных памятников ЮНЕСКО. Долгие годы, во времена Советского Союза, часть территории Лавры использовалась не по назначению. Власти насаждали коммунистическую идеологию, другая религия им была не нужна. Святое место пытались превратить в обычный музей. Это были времена гонений на религию, церковь, да и на всю украинскую культуру в целом. Коммунисты понимали, что украинский народ можно покорить только тогда, когда будет уничтожена вера, но им не удалось уничтожить святыню и превратить ее в обычный музей. Киево-Печерская Лавра выстояла, а, значит, выстояла и Украина.

ТОНИ. Ты сказала, что в пещерах покоятся мощи святых и их можно увидеть. Скажи, а прах Антония, основавшего Лавру, тоже находится здесь?

ВЕРА. Конечно. Вот только мощи преподобного Антония ты не увидишь. Он был первым, кого похоронили в лаврских катакомбах. Это было  в 1073 году. Антоний является основателем монашества на Руси, именно он основал Киево-Печерский монастырь.

ТОНИ (задумчиво). С тех пор прошла тысяча лет…

ВЕРА. Когда находишься здесь, то возникает чувство, словно всё то, о чем я тебе рассказываю, было вчера.

ТОНИ (с тревогой в голосе). - Вера, правильно ли я понял тебя – мощи других святых я могу увидеть, а мощи Антония нет?

ВЕРА. Всё дело в том, что преподобный Антоний оставил завещание, согласно которому его останки после смерти не должен был видеть никто. Монахи в точности исполнили волю старца. В древних хрониках сказано, что в последние годы Антоний редко выходил из своей пещеры, а после того как старец перестал подавать признаки жизни, пещеру замуровали. Мертвым Антония не видел никто. Так говорят…

ТОНИ. Как странно. Неужели за тысячу лет никто не попытался вскрыть захоронение Антония?

ВЕРА. Нет. А зачем? Коммунистам было не до могилы Антония. Монахам это было не нужно. (после паузы) Хотя нет… Постой… Я слышала, что была предпринята попытка вскрыть могилу Антония, но она оказалась неудачной. Я точно не помню, кто именно настоял на этом и добился разрешения церковных властей, но когда могилу стали вскрывать – из образовавшегося отверстия хлынула вода, хотя все считали, что воды там быть не должно. Вода стала затапливать пещеры, и все работы были прекращены. Монахи сказали, что это знак свыше.

ТОНИ (с тревогой). И что было дальше?

ВЕРА. Отверстие заделали. Вода ушла, а те, кто пытался вскрыть захоронение, плохо закончили.

ТОНИ. Что значит плохо?

ВЕРА. Я не знаю, но так говорят. Если хочешь, я постараюсь узнать об этом поподробнее.

ТОНИ. Скажи, а я могу взглянуть на место погребения Антония?

ВЕРА. Конечно, мы ведь туда и идем.

Смешавшись с толпой паломников, Тони и Вера спускаются в пещеры.

 


25.

 

У могилы Антония. Пещеры освещаются только светом свечей. Тони пристально рассматривает икону с изображением старца возле места его погребения. Нарастает ощущение тревоги.

ТОНИ. Странно. Мне кажется, что я уже где-то видел эти глаза. Вернее, даже не глаза, мне знаком этот взгляд.

В глазах Веры отражается пламя свечей. Завороженно девушка смотрит на икону, словно видит ее в первый раз.

ВЕРА. В этом месте очень сильная энергетика. Сквозь него проходят мощнейшие энергетические потоки. Мест, подобных этому, наберется не больше десятка на всей планете. Здесь каким-то непостижимым образом обостряются чувства, человек начинает слышать то, чего никогда не слышал ранее.

ТОНИ. Ты действительно в это веришь?

ВЕРА. А ты разве нет?

Их глаза встретились. Словно от порыва ветра заметалось пламя свечи, отбросывая яркий свет на икону старца. По захоронению Антония скользнула тень. Совсем близко от Веры и Тони.

 


26.

 

Тони и Вера неторопливо идут по территории Киево-Печерской Лавры.

ТОНИ. А как ты стала экскурсоводом?

ВЕРА. Очень просто. По специальности я историк. Когда училась на пятом курсе, писала дипломную работу о Киево-Печерской Лавре. Тогда и закончила курсы экскурсоводов. А на работу в Лавру меня устроил  старший брат.

ТОНИ. Он тоже работает здесь?

ВЕРА. Нет. Вернее, пока ещё нет. Вообще-то он занимается строительством, а в последние годы загорелся мечтой о полномасштабном восстановлении Лавры. Дело в том, что когда-то Киево-Печерский монастырь занимал территорию как минимум раза в два большую, чем занимает сейчас. Улицы перед входом в Лавру, которая сейчас называется улицей Январского Восстания, тогда ещё не было. Она появилась значительно позже. Когда Екатерина II приехала в Киев она удивилась: «А где же город?». В те времена – на рубеже семнадцатого и восемнадцатого веков Киев состоял из трех частей: Подола, где жили преимущественно ремесленники и мещане, Княжего града, где проживали, в основном, зажиточные горожане, и Киево-Печерского монастыря, где жило духовенство, и где мы с тобой сейчас находимся.

 

Меняются кадры. Виды Киво-Печерской Лавры.

ВЕРА (после паузы). Петр I понимал, что Киево-Печерская Лавра - сердце Киева, и Москва сможет обрести на этих землях полную власть только в том случае, если будет подчинен символ веры. На это были направлены его усилия, и в некотором смысле Петру I удалось достичь своей цели.

 

Меняется кадр. Богато обставленный офис Владимира. Напротив хозяина кабинета сидит сотрудник турфирмы, который встретил Тони в аэрорпорту.

ВЛАДИМИР. С чего ты взял, что у него есть деньги?

СОТРУДНИК ТУРФИРМЫ. Да ты бы видел, какие он деньги отвалил за поездку на Украину! Этот американец не похож на обычных туристов. Поверь мне, в чем - в чем, а в этом я разбираюсь! Номер люкс в гостинице, золотой «Ролекс» на руке, манера одеваться…

 

Меняется кадр. Киево-Печерская Лавра. Тони и Вера.

ВЕРА. В те годы, о которых я тебе говорю, Киев был пограничным городом – граница с Польшей проходила всего в тридцати верстах от городской черты. Петру I была необходима хорошо укрепленная крепость, а территория монастыря как нельзя лучше для этого подходила. Именно поэтому Петр I принимает решение прорубить валы со стороны ныне существующего монумента Родины-матери и площади Славы. Прокладывается дорога, по которой мы сейчас идем, которая и разрезала территорию Киево-Печерского монастыря на две части. Несмотря на протесты духовенства на отрезанных землях, а это около десяти гектаров земли, Петр I поселил военных, переселенных в Киев преимущественно из северных губерний Российской империи. Образ жизни военных не имел ничего общего с монашеством, поэтому монахами был возведена высокая стена слева и справа от центрального входа в Лавру. Если сравнивать Киево-Печерский монастырь с сердцем Украины, то можно сказать, что с того времени осталась биться только одна половинка сердца.

ТОНИ. А что сейчас находится на той, отрезанной части?

ВЕРА. Воинская часть, но существует проект восстановления этой части монастыря в том виде или почти в том, как это было во времена  Петра I.

ТОНИ (скептически). Ты считаешь, что это сегодня возможно? Такой проект наверняка будет стоить не одну сотню миллионов долларов.

ВЕРА. Не знаю… Монахи говорят, что только после возрождения всего Киево-Печерского монастыря Украина сможет обрести подлинную, а не иллюзорную независимость. Вера наших отцов – стержень свободы и независимости украинского государства. Вам, иностранцам, это трудно понять…

ТОНИ. Ну почему же? Я понимаю тебя... А это что за монумент?

ВЕРА. Это Родина-мать. Памятник, построенный при коммунистах. Внутри находится музей Великой Отечественной войны.

ТОНИ. Интересно, а на его вершину можно подняться?

ВЕРА. Думаю, что да. Честно говоря, я сама там уже давно не была. Наверху есть смотровая площадка. Пока памятник есть, на нее можно подняться.

ТОНИ (удивленно). Что значит – пока есть?

ВЕРА. Да потому что монумент Родине-матери не должен стоять на этом месте. Киев – духовная столица славянского православного мира. Не должен быть меч выше креста.

ТОНИ. И как давно он здесь стоит?

ВЕРА. С 1981 года.

ТОНИ. Прилично…

ВЕРА. Что значит «прилично»? Двадцать или двадцать пять лет для истории – всего лишь мгновение. Как только Украина обретет подлинную независимость, меча там не будет.

ТОНИ. Как это не будет? Снесут, что ли?

ВЕРА. Думаю, да…

ТОНИ (пожимая плечами). А зачем? По-моему, он никому не мешает. И вообще – какой смысл уничтожать памятники?

ВЕРА. Это памятник коммунизму.

ТОНИ. Я так не думаю. Этот памятник отражает часть истории украинского народа. Глупо уничтожать памятники – кем бы они ни были построены. Когда вырываешь страницы из учебника истории или переписываешь их заново – рискуешь потерять, и наверняка теряешь что-то очень важное…

ВЕРА (с интересом). Не ожидала такое услышать от иностранца.

ТОНИ (рассмеявшись). Я и сам от себя не ожидал. Просто подумал так и сказал… (после паузы) А почему на этой горе монахи ничего не построили или там раньше было что-то другое?

ВЕРА. Испокон веков этот холм считали проклятым местом и называли Чертовой горой, поэтому на нем ничего старались не строить. С геологической точки зрения этот холм стоит на подвижных пластах, которые находятся в постоянном движении. Коммунистам было наплевать на точку зрения геологов. Теперь вот каждый год гору укрепляют, чтобы дама с мечом не рухнула в Днепр.

 

Меняется кадр. Троллейбусная остановка возле Киево-Печерской Лавры.

ВЕРА. Вот мы и пришли. Мой троллейбус. Мне пора...

ТОНИ. Спасибо тебе. Это была самая интересная экскурсия в моей жизни. (после паузы, нерешительно) Можно я тебе позвоню? Оставишь мне свой телефон?

ВЕРА. Зачем?

ТОНИ. Я бы хотел увидеть тебя ещё раз.

ВЕРА. Ты можешь прийти в Киево-Печерскую Лавру.

ТОНИ. У меня очень мало времени. Я могу прийти, а тебя там не будет или ты будешь занята... И я ничего больше не узнаю о Киево-Печерской Лавре...

ВЕРА (рассмеявшись). Ну хорошо. Позвони когда захочешь узнать что-то новое об Украине.

Вера дает Тони визитку.

 


27.

 

Утро следующего дня. Номер гостинницы. Тони разговаривает по телефону.

ТОНИ.  Спасибо. Нет, не нужно. Я спущусь в холл.

 

Меняется кадр. Холл гостиницы. Навстречу Тони с дивана поднимаются сотрудник турфирмы, Владимир и Рустам.

ВЛАДИМИР (дружелюбно протягивая Тони руку) Владимир. (представляет Рустама) Рустам. Мой партнер по бизнесу. (после паузы) Наш юный друг ( кивает головой на парня из тур агентства) лестно отзывался о Вас как о серьезном бизнесмене, желающем вложить деньги в бизнес на Украине.

ТОНИ (смущенно). Насчет серьезного бизнесмена – это явное преувеличение. Так… Есть некоторые планы относительно Украины.

ВЛАДИМИР. Мы будем рады, если Ваши планы совпадут с нашими, но вначале мы бы хотели перебраться в более уютное место.

 

Меняется кадр. У входа в гостинницу. Тони, Рустам и Владимир садятся в «Мерседес» Владимира. Сотрудник турфирмы остается на улице.

ВЛАДИМИР (тихо, сквозь окно машины обращаясь к сотруднику турфирмы). А ты что – с нами собрался? Без тебя разберемся. Не дрейфь, - (пренебрежительно) получишь премию если чуть что…

Машина отъезжает от гостинницы.

ТОНИ. А разве он с нами не едет?

ВЛАДИМИР. К сожалению, у нашего юного друга слишком много работы, и он вынужден отказаться. Ему нужно встретить группу туристов из Лондона… Тони, а вы впервые на Украине? Я вижу, вы решительный человек, если приехали сюда не имея ни друзей, ни знакомых… (после паузы) На Украине следует быть осторожным. Впрочем, пока Вы с нами, вам не следует ни о чем беспокоиться.

 

Меняется кадр. Ресторан в центре Киева. Мужчины разговаривают. Спустя какое-то время к столику, за которым сидят Тони, Владимир и Рустам, подходит яркая длинноногая блондинка.

ВЛАДИМИР. Тони, разрешите представить Вам Оксану.  Мой английский не такой совершенный, как у ведущего менеджера нашей компании. Оксана стажировалась в Великобритании, ну а сейчас любезно согласилась нам помогать.

 


28.

 

Киево-Печерская Лавра. Церковный архив. Бесчисленное количество стеллажей, заставленных книгами, а также высокие довоенные шкафы создают причудливый лабиринт, в котором, казалось бы, невозможно было никому разобраться. Вера в церковном архиве. Никого нет. Из-за стелажей выходит старый монах.

ОТЕЦ ИЛАРИОН (приветливо). Верочка, здравствуй! Какими судьбами?

ВЕРА. Да вот… Зашла. Как ваше здоровье, отец Иларион?

ОТЕЦ ИЛАРИОН. Всё по-старому… Сердце иногда пошаливает, но ничего… Держусь… Чем могу быть полезен?

ВЕРА. Один турист во время экскурсии задал вопрос, на который я не смогла ответить…

ОТЕЦ ИЛАРИОН. Ты не смогла? Ни за что не поверю! Ты знаешь о Лавре значительно больше, чем любой из монахов.

ВЕРА. Вы сейчас противоречите сами себе. Вспомните - Вы не раз говорили, что всё знать невозможно.

ОТЕЦ ИЛАРИОН. Я действительно иногда так говорю, чтобы подстегнуть учеников к поиску новых знаний. Вера, я рад, что ты никогда не останавливаешься на достигнутом, и с радостью тебе помогу. Что за вопрос?

ВЕРА. Меня интересует всё, что связано с завещанием преподобного Антония, а также - были ли попытки вскрыть его захоронение.

ОТЕЦ ИЛАРИОН (насторожено). Зачем тебе это?

ВЕРА. Хочу знать. Вы мне поможете?

Старик внимательно смотритл на девушку, сутулясь, идет по длинному лабиринту церковного архива, позвав жестом девушку за собой. Они остановливаются в темном углу возле старого шкафа, забитого рукописями и древними книгами.

ОТЕЦ ИЛАРИОН. Здесь то, что тебе нужно. (старик открывает шкаф и бережно вынимает старые рукописи)  Только помни – знания как огонь. Иногда обжигают.

 


29.

 

Ресторан в центре Киева.

ТОНИ ( с интересом). Безусловно, о такой прибыли, которую Вы получаете на изготовлении и последующей продаже украинской водки, можно только мечтать. Я бы с удовольствием осмотрел Ваш завод и был бы рад побольше узнать о вашей компании.

ВЛАДИМИР (понимающе поднимая руки). Мы всё организуем. Скажем… Завтра я занят… Послезавтра устроит?

ТОНИ. Конечно. Я ведь свободен.

ВЛАДИМИР. Вот и чудесно. А чтобы не тратить ваше время зря, мы попросим Оксану показать вам Киев. Ты не возражаешь?

ОКСАНА. Конечно же, нет. Мне будет приятно.

ВЛАДИМИР (вставая). Рустам отвезет Вас в отель, а Ксюша созвонится с Вами.

Все поднимаются. Тони идет вслед за Рустамом. Владимир и Оксана от них отстают на несколько шагов.

ВЛАДИМИР (тихо). Надеюсь тебе не нужно что-либо объяснять? Ты сама всё слышала. Похоже, у этого лоха действительно есть деньги и желание ими немножечко поделиться. Не мне тебе рассказывать как иностранцы падки на наших женщин. Присмотри за ним.


30.

 

Киево-Печерская Лавра. Церковный архив. Вера поднимается из-за стола и быстрым шагом идет к выходу из архива где сидит отец Илларион.

ВЕРА (с тревогой). Отец Иларион, на протяжении тысячи лет многие пытались вскрыть могилу преподобного Антония, но захоронение так и не было вскрыто. В древних хрониках сказано, что каждый, кто осмеливался вскрыть могилу Антония «испущением огня наказаны быша и на своих телесах пострадаша много донельже каяшася о таком дерзновении»! (после короткой паузы) Скажите, почему и кем было уничтожено «Житие преподобного Антония Печерского»? Я встречала ссылки на этот текст, но ни самой рукописи, ни копий её нигде нет. Кто уничтожил их? Когда? Почему?

ОТЕЦ ИЛАРИОН (насторожено). Ты не права. В «Киево-Печерском патерике» есть «Житие преподобного и богоносного отца нашего Антония».

ВЕРА (взволновано). Отец Иларион, в «Патерике» есть малюсенькая новелла-легенда с похожим названием, больше похожая на красивую сказку, чем на историческую биографию. А я говорю о полном тексте жизнеописания Антония, о котором есть упоминание в архиве, но которого там нет… (после паузы) Скажите, почему Феодосий, ученик преподобного Антония, был первым лаврским святым, имя которого было занесено в епископские синодики 1108 года, а не Антоний – основатель монастыря? Отец Иларион, таких «почему» у меня множество. Но самое главное – почему только на могиле Антония лежит столь суровый запрет? Почему никто, даже спустя тысячу лет, не должен видеть его останки? (после паузы) Отец Иларион, вы знаете… Вы ведь, наверное, знаете… Скажите, что в могиле?

ОТЕЦ ИЛАРИОН устало). Ответ всегда спрятан в вопросе. Если ты смогла правильно сформулировать вопрос, значит, ты сможешь найти верный ответ.  Старая аксиома… Я ведь предупреждал тебя – знания бывают опасны. Вера, я сегодня очень устал. Давай поговорим об этом в другой раз. Приходи завтра.

ВЕРА (с надеждой в голосе). Вы обещаете мне всё рассказать?

ОТЕЦ ИЛАРИОН. Обещаю...

Вера уходит. Отец Иларион закрывает за ней двери и идет к письменному столу, на котором разложены рукописи, которые читала Вера. Задумчиво склоняется над ними. Едва слышные шаги прерывают раздумья монаха. Странно. В помещении кроме него как будто бы никого больше нет. Показалось… Да нет! Шум всё ближе и ближе… Старый монах встревожено оглядывается.

ОТЕЦ ИЛАРИОН. Кто здесь?

 


31.

 

 

Гостиничный номер. Тони сидит возле телевизора, переключает каналы, затем отбрасывает пульт в сторону. Тони достает из кармана визитку Веры, какое-то время  нерешительно крутит ее в руках, подходит к телефону.

ТОНИ. Вера?..

ГОЛОС ВЕРЫ. Тони? Привет! А я сегодня о тебе вспоминала.

ТОНИ. Правда? Ты действительно думала обо мне?

ГОЛОС ВЕРЫ. Конечно… Между прочим, я никогда не обманываю. Помнишь, ты спрашивал меня о преподобном Антонии? Я сегодня была в церковном архиве…

ТОНИ. Ты узнала что-то новое? Вера, а мы можем с тобой сегодня вечером встретиться? Ты расскажешь об Антонии и покажешь мне Киев, а я обещаю угостить тебя самым вкусным ужином… О’кей?.. Где?.. Я кроме гостиницы и Лавры ничего здесь не знаю…

 

 

Меняется кадр. Тони ждет Веру у ворот Киево-Печерской Лавры. Лучи заходящего солнца прикасаются к куполам церквей и тонут в тихих водах Днепра. Теплые сумерки легким покрывалом окутывают город. Услышав шум машины, Тони оглядывается. Такси остановливается возле американца.

ВЕРА. Тони, привет!

Тони не знает что сказать. Перед ним стояла совершенно другая женщина – со смеющимися глазами, в коротком платье…  На работу Вера ходила в строгой одежде под стать стенам монастыря, в длинной, до щиколоток, юбке. Ещё в прошлый раз Тони обратил внимание на ее ноги, но только сейчас он смог по-настоящему оценить их красоту.

ВЕРА. Тони!!!

ТОНИ (смущенно). Ой… Привет! А я боялся, что ты не придешь.

ВЕРА (с улыбкой). Я пришла...

Вера берет Тони под руку и они неторопливо уходят в парк. Тони никак не может понять, что в ней изменилось. Те же глаза. Та же улыбка. Одежда? Прическа? Тони слушает Веру, отвечает на ее вопросы… Ему с ней невероятно легко, и в какой-то момент разговора он вдруг понимает – стены монастыря, словно кокон бабочки, скрывали Веру от постороннего мира. Здесь же, на склонах Днепра, вдали от церковных устоев и запретов внешнего мира, вдали от работы, Вера могла быть самой собой – свободна в мыслях, словах и поступках. Свободна во всем…

Есть огромная разница в том как смотрит на тебя женщина – как на часть интерьера, как на туриста, непонятно зачем и почему забредшего на территорию Киево-Печерской Лавры, или… Сейчас Вера смотрела на него как на мужчину. Она смотрела на него другими глазами, не так как во время первой их встречи. И это отражалось во всем – во взгляде, в поведении, в голосе… Тони почувствовал, как волна желания поднимается в нем. Ничего подобного он не испытывал раньше. Это было совершенно иное чувство, исходившее из глубин сердца, не оскверненное животной страстью и похотью. У этого чувства был вкус весеннего ветра.

Постепенно город погружается в ночную мглу. Тони и Вера останавливаются на смотровой площадке возле Мариинского дворца. Левый берег, словно на ладони, раскинулся перед ними.

ТОНИ. Я никогда не думал, что Украина может быть так прекрасна. Теперь я начинаю понимать, почему за эту страну всегда воевали… Здесь каждая пядь земли пропитана кровью… И любовью…

ВЕРА. Ты много любил?

ТОНИ (смущенно). Много ли? Даже не знаю… В моей жизни ещё не было женщины, рядом с которой я захотел бы прожить жизнь, вместе состариться, умереть…

ВЕРА. Ты так грустно говоришь! Почему?

ТОНИ. Раньше я жил, словно во сне. До того как я приехал на Украину, моя жизнь протекала, как в гамаке, монотонно раскачивающимся между пальмами. Я никогда не задумывался над тем, кто я, откуда, каково мое предназначение на земле. (после паузы) Скажи, а почему ты выбрала именно историю? Ведь есть немало других наук.

ВЕРА. Не знаю… Быть может, всё дело в том, что среди книг я всегда чувствовала себя более комфортно, чем с людьми. Книги не изменяют и не делают больно.

ТОНИ. Тебе часто делали больно?

ВЕРА (неохотно). Иногда…

ТОНИ (после паузы, нерешительно). У такой красивой женщины, как ты, должно быть много поклонников.

ВЕРА (рассмеявшись). Поклонников? Какая разница сколько их? Ведь главное не то, что они чувствуют по отношению ко мне, а то, что я чувствую по отношению к ним. Обычно, мужчин интересует только тело, на всё остальное им наплевать.

ТОНИ. Вот и неправда. Все мужчины разные…

ВЕРА (перебивает Тони). … и одинаковые одновременно!

ТОНИ. Но ведь то же самое можно сказать и о женщинах. Люди, как книги в библиотеке. На одни вообще не обращаешь внимания, а другие хочется перечитывать снова и снова, и с каждым разом открываешь в них что-то новое для себя…

ВЕРА. И что ты сейчас читаешь? Там, у себя в Америке?

Тони незаметно отводит глаза в сторону. Образ Кэролайн промелькнул перед глазами…Тони не может понять кому он сейчас лжет. Кэролайн? Вере? Самому себе?

ТОНИ. Сейчас? Уже ничего…

Вера осторожно подставляет губы для поцелуя.

ВЕРА. Прочти меня… Если сможешь…

 

 

 

 

Меняется кадр. Группа монахов идет в ночной мгле по территории Киево-Печерской Лавры по направлению к Ближним пещерам. Они идут молча, неся чье-то тело, плотно завернутое в черную материю. Нарастает чувство тревоги.

 

Меняется кадр. Гостиничный номер. Распахнутая постель. Тони и Вера сливаются воедино.


32.

 

Киево-Печерская Лавра. Церковный архив. Вера заходит в архив. Навстречу ей поднимается из-за стола незнакомый, физически крепкий монах.

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ (холодно). Что Вам угодно?

ВЕРА. Мне нужен отец Иларион.

Вера ищет глазами старца, но его нигде нет. Только вот за столом, где обычно сидел отец Иларион, теперь почему-то сидит незнакомец. Незнакомый монах неторопливо выходит из-за стола и остановливается напротив Веры.

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ. Отец Иларион умер.

ВЕРА (с ужасом). Не может быть… Как? Когда?

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ. Вчера. У него было слабое сердце.

ВЕРА. Как странно… Я видела его вчера днем.

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ. Мы знаем.

Вера испуганно смотрит в глаза монаху. Нечто двусмысленное послышалось в этих словах и ей становится страшно.

ВЕРА. Когда похороны?

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ. Он уже похоронен.

ВЕРА (с ужасом). Как? Когда?

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ. Сегодня ночью.

ВЕРА. Почему ночью?

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ. Вы не первый год работаете в Киево-Печерской Лавре и должны знать, что светская власть запрещает кого бы то ни было хоронить на территории Лавры, но каждый глубоко верующий христианин мечтает быть похороненным в святом месте. Самых достойных из монахов хоронят в святой земле Киево-Печерской Лавры по ночам, а на месте захоронения не остается никаких следов, дабы не было конфликтов с властью.

ВЕРА (расстроено). Я даже не смогу положить цветы на его могилу…

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ. Если хотите – положите цветы у Ближних пещер. Там, где похоронен святой Антоний.

ВЕРА (уходя). Он мне хотел что-то сказать…

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ. Вера. Вас, кажется, так зовут?

ВЕРА (удивленно). Да… А мы разве знакомы?

НЕЗНАКОМЫЙ МОНАХ. Если бы отец Иларион был жив – он бы наверняка Вам сказал, что слишком любопытных людей Господь раньше срока призывает к себе.

 


33.

 

Гостиничный номер. Тони в хорошем настроении развалился в кресле, забросив ноги на стол. Его взгляд скользнул по пакету, торчащему из сумки возле стола. Содержимое пакета было из той коробки, которую передала ему мать, приложение к дедушкиному наследству. Тони небрежно раскрывает пакет, достает пожелтевшие бумаги, фотографии… Неизвестные люди, незнакомые улицы и дома… В принципе, можно поискать места где были сделаны некоторые из фотографий, но что это даст? Взгляд падает на фотографию деда. Парень откладывает фото в сторону, затем снова берет его в руки. Что-то было не так. Где-то он уже видел этот взгляд, этот поворот головы, но где? И когда?

Киево-Печерская Лавра. Ближние пещеры. Холодные капельки пота выступают у Тони на лбу. Изображение деда на фотографии в точности совпадает с изображением старца на иконе над захоронением преподобного Антония. Не в силах сдержать волнения, Тони вскакивает и бросается к телефону.

ТОНИ (сбивчиво). Вера, милая! Я тебе должен сказать нечто очень важное! Я, кажется, догадался что хотел сказать дедушка… Помнишь, я рассказывал тебе, что дедушка передал мне через адвоката? Что, если я выполню все условия завещания, то найду на Украине нечто более ценное, чем три миллиона долларов, то, что дедушка в силу сложившихся обстоятельств не смог вывезти из Украины… Я долго не мог понять, а теперь понял!

 Тони продолжает, не обращая внимания на испуганный голос Веры, которая только что вышла из церковного архива.

ТОНИ. Я должен был приехать на Украину… Меня назвали в честь Антония… И горсть земли... Смотри – всё сходится! Дедушка должен был спрятать драгоценности в надежном месте, он должен был быть уверен, что это место не тронут, несмотря на войны, разруху, изменение политического строя… Понимаешь? Могила Антония, к которой никто не прикасался вот уже на протяжении тысячи лет идеально подходит для этого!

ГОЛОС ВЕРЫ (с ужасом). Тони, что на тебя нашло? О чем ты говоришь?

ТОНИ. Помнишь, когда ты мне показывала могилу Антония, мне показалось, что я уже где-то видел этот взгляд с иконы? Вера, я вспомнил! Точно такой же взгляд у дедушки на фотографии, которая была в картонной коробке вместе с картой Киево-Печерской Лавры! Фотография – это ключ к раскрытию тайны!

ГОЛОС ВЕРЫ. Тони, ты бредишь…

ТОНИ. Вера, я не хочу ничего слушать. Я еду к тебе. Ты должна мне помочь вскрыть могилу Антония!

 


34.

 

Киево-Печерская Лавра. Тони и Вера.

ВЕРА (растеряно). Я даже не знаю, как тебя отговорить. Это безумие. Откажись от этой бредовой идеи… К тому же, я не представляю как её можно осуществить. Никто не даст разрешения на вскрытие захоронения...

ТОНИ (перебивая Веру). Вот видишь, ты сама говоришь, что главное - добиться разрешения, а не то – нужно раскапывать могилу или не нужно.

ВЕРА (резко). Не перекручивай мои слова! Я против того, чтобы вскрывали захоронение. У меня плохие предчувствия.

ТОНИ (презрительно). Да плевать на предчувствия! Кто-то ведь должен вскрыть могилу рано или поздно! И почему другие должны найти драгоценности, а не мы? Вера, мы будем богаты!

ВЕРА. А разве ты не богат? Тебе разве мало?

ТОНИ. Денег много никогда не бывает. Если судьба дает нам такой шанс,  значит, его необходимо использовать! В противном случае, я перестану себя уважать!

ВЕРА. Сейчас ты говоришь, как все американцы, которых я раньше встречала. Им всем было плевать на традиции и обычаи других народов, главное – деньги. Других богов у вас нет.

ТОНИ (с раздражением). А у вас есть? Ты никогда не задумывалась над тем, почему Украина по прежнему остается отсталой страной? Да потому, что вы боитесь посмотреть сами себе в глаза! Вы боитесь правды, вас пугает собственная история и даже то, что было тысячу лет назад, вызывает у вас суеверный страх… Зато у вас есть традиции, которые разрешают вам жить в нищете и просить милостыню у более развитых стран!

ВЕРА. Я у тебя милостыню не просила!

Вера резко отворачивается от Тони и уходит вглубь Киве-Печерской Лавры. Тони идет за ней.

ТОНИ (нерешительно). Прости. Я не хотел обидеть тебя...

ВЕРА (сухо). Я даже не знаю, как тебя убедить. Тебе нужно поговорить с моим братом. Я уверена, это  будет на пользу.

ТОНИ. Договорись с ним о встрече. Чем быстрее – тем лучше. Он бизнесмен и мы наверняка найдем общий язык.

Тони и Вера идут по территории Киево-Печерской Лавры. Вера замедляет шаг и останавливается у входа в Ближние пещеры. Вера молча, не говоря ни слова кладет ветку сирени на землю. На глазах девушки - слезы.

ВЕРА. Ну почему для тебя деньги важнее всего? Почему?

Вера плачет, закрыв лицо руками и отвернувшись от Тони. Тони растерян. Он не знает что сказать.

ТОНИ. Вера... Слышишь меня? Прекрати…

 


35.

 

Офис в центре Киева. В кабинет к Василию заходит секретаршша.

СЕКРЕТАРША. Василий Петрович, к Вам Ваша сестра. С ней американец.

Василий чешет затылок, вставая с кресла.

ВАСИЛИЙ. Сделай им что-нибудь… Ну, типа чай или кофе… Пусть заходят.

Вера и Тони заходят в кабинет. Тони с интересом рассматривает рабочий кабинет Василия. На стенах и полках - обилие карт, картин с изображением лаврских святынь, невероятное количество статуэток и всевозможных сувениров, украшающих офис и придавая ему неповторимый шарм.

ТОНИ. Даже самые богатые менеджеры в Соединенных Штатах не всегда могут себе позволить иметь столь роскошный кабинет.

ВАСИЛИЙ (небрежно махнув рукой). Это всё потому, что у вас всё тащат с работы домой, а мы, наоборот – из дома на работу. Как ни крути, а большую часть жизни нам всем приходится проводить на работе… Прошу.

Широким жестом Василий приглашает гостей сесть на диван. Сам садится напротив. Вера укоризненно смотрит на брата. Ей не нравится, когда Василий ведет себя высокомерно.

ВАСИЛИЙ. Вера уже рассказала Вам, чем мы тут занимаемся?

Тони утвердительно кивает головой.

ВАСИЛИЙ. Теперь вот решили Киево-Печерский монастырь возродить в том виде, в каком он был когда-то… (после паузы) Конечно, мы понимаем, что это будет не просто реконструкция монастыря типа а-ля развалины, покрытые лаком (указывает на карту монастыря, висящую на стене) Нет, это будет действительно возрождение Лавры, создание истинно духовного центра. Кстати, ты был в Лувре?

Тони отрицательно качает головой. Василий ещё шире расправляет плечи. Конечно же, Тони там не был. Разве Лувр способен заинтересовать американца? А он, Василий Петрович, в Лувре был!

ВАСИЛИЙ. Лувр будет казаться селом в сравнении с тем, что мы тут построим! А вот здесь (подходит к карте и тычет пальцем) мы построим типографию, которая раньше стояла на этом вот месте. Это будет самое крутое издательство во всем мире! (после паузы) А чего мелочиться? Строить так строить! А ещё здесь будет стоять Храм Примирения, в котором каждый человек, независимо от расы, национальности и вероисповедания, может помолиться Богу.

ТОНИ. Какому Богу?

ВАСИЛИЙ (невозмутимо). Как какому? Любому.

ТОНИ (удивленно). Ты хочешь сказать, что в твоем храме будут молиться и иудеи, и мусульмане, к примеру?

ВАСИЛИЙ. Естественно!

ТОНИ (скептически). Да они Иерусалим вот уже несколько веков поделить не могут, а ты хочешь, чтобы в твоем храме все вдруг взяли и за один-два дня помирились? Никогда такого не будет! Резня, подобная той, что на Ближнем Востоке, может и будет, но совместная молитва…. Полная чушь…

ВАСИЛИЙ (высокомерно). Ты ничего в этом не смыслишь. Это будет необычный храм. Он будет построен таким образом, что будет казаться, словно храм парит между небом и землей. Такого ты не увидишь нигде в мире! А? Правда, круто?

Василий кладет перед Тони альбом с эскизами будущего храма. Тони с любопытством рассматривает картинки.

ТОНИ. Красиво...

ВАСИЛИЙ (воодушевленно). Вот видишь!

ТОНИ. Но к религии это не имеет ни малейшего отношения. Это здание будет играть чисто политическую роль, в лучшем случае из него получится весьма оригинальный музей мировых религий. Музей, но не храм. Это принципиально разные вещи.

Тони откладывает альбом в сторону. Василий увлеченно продолжает, указывая на карту.

ВАСИЛИЙ. А этот проход между сохранившимся валами мы засыплем к такой-то матери…

ТОНИ. А что будет с улицей?

ВАСИЛИЙ. Как что? Пешеходная зона. Под ней проложим тоннель для машин. (после короткой паузы) А здесь будет стоять дом и здесь, на последнем этаже, будет  моя квартира. Это другие рекламируют дома с видом на Лавру, а у меня она будет вот – перед самым носом. Я буду жить в украинском Ватикане, и туристы со всего мира будут приезжать ко мне! Я специально не покупаю себе квартиру в другом месте, потому что знаю себя – если куплю, то расслаблюсь. А так я каждый день просыпаюсь, открываю глаза и вижу облезлый потолок над головой, ржавые трубы в туалете, обвалившуюся плитку на кухне и ухожу из дома с одной единственной мыслью – возродить Лавру. Заметь – каждый день и с одной единственной мыслью!

ТОНИ (задумчиво). Подожди. А при чем здесь возрождение Киево-Печерской Лавры? Насколько я тебя понял, ты хочешь построить на территории Лавры самое дорогое на Украине жилье? Так?

ВАСИЛИЙ. Ну да... Но там будет не только жилье, но и музеи, галереи художников, кинотеатры, рестораны…

ТОНИ. Так это чисто коммерческий проект. При чем здесь духовность? Все твои разговоры о духовности - не более чем ширма, за которой ты собираешься делать деньги.

ВАСИЛИЙ. Для возрождения Лавры нужны деньги! Мы их здесь заработаем и сюда же  вложим. А как по-другому?

 

Меняется кадр. Тони, Вера и Василий обедают в ресторане неподалеку от офиса Василия. Василий, расслабленно раскинувшись за столом, наблюдает как посетители ресторана играют в бильярд.

ВАСИЛИЙ. Ваша Америка - как большой Мак Дональдс. Куда ни плюнь – одни гамбургеры и чупа чупсы. Смотри, как у нас вкусно кормят, не то что у вас.

ТОНИ. Ты не прав. В Соединенных Штатах много самых разных ресторанов, как, впрочем, и в любой другой стране мира.

ВАСИЛИЙ. Да ладно... Такое скажешь… Лучше украинской кухни нет ничего. Ты только попробуй!

Официантка принесла еду. Тони с интересом рассматривает бильярдный стол.

ТОНИ. Интересный стол. Я такого ещё не видел. Чем-то на стол для снукера похож, но там лузы пошире и шары маленькие, разноцветные.

ВАСИЛИЙ (с апетитом откусывая кусок баранины). Это настоящий бильярдный стол и настоящая игра. На первый взгляд кажется, что играть в нее тяжело – стол большой, шары большие, лузы маленькие, но когда начинаешь играть, то понимаешь, что все эти пуловские столы – туфта для лохов. Был настоящий бильярд, его еще называли французским, он-то и сохранился у нас и в Европе. А вам, американцам, подсунули фуфло, в которое вы и играете.

ТОНИ. Что значит фуфло? Я не понял.

ВАСИЛИЙ (спокойно пожимая плечами). А чего здесь понимать? Большие столы неудобные, много места занимают, а владельцы баров хотят деньги за игру снимать. Вот и начали делать столы поменьше, с маленькими шарами и широкими лузами, в которые даже слепой попадет. Так мало того! На жетонных столах биток тяжелее других шаров, что в корне меняет игру и, по сути, убивает бильярд как искусство. Вы, американцы, думаете, что играете в бильярд, а на самом деле играете в его жалкое подобие. И так во всем!

ТОНИ (резко). Если вы такие умные, то почему живете так плохо? Америка великая страна, равной которой нет в мире, все равняются на нее! Ты говоришь, что пул жалкое подобие настоящего бильярда? Тогда почему пуловский стол тоже стоит здесь и в него, как видишь, играют?

ВАСИЛИЙ. Для таких туристов, как ты.

ТОНИ. А Чернобыль вы тоже построили для туристов? А киевское водохранилище? Раньше в Киеве был совершенно другой климат – зима была зимой, а лето – летом. Вы угробили прекрасные земли, затопив их водой. Теперь климат в Киеве изменился, стал сырым. Зимой у вас слякоть, а летом дожди.

ВАСИЛИЙ. Климат как климат…

ТОНИ. Если вы такие умные, то почему никто не задумался над тем, что плотина, сдерживающая киевское водохранилище, расположена выше, чем жилые массивы? Плотина далеко не в идеальном состоянии, как, впрочем, и всё остальное в этой стране… Если её прорвет, то ряд районов Киева будут уничтожены, и ничто их не сможет спасти! Американские газеты пишут о том, что это опасная зона, а вы мало того, что молчите, так ещё и строите там жилые дома! Так для кого из нас деньги важнее – для нас, американцев, или для вас, украинцев? О каком уме ты мне тут говоришь?

ВАСИЛИЙ (презрительно). Я смотрю, ты неплохо осведомлен как для туриста, впервые приехавшего на Украину. Только вот твоя информированность однобока, страна изнутри выглядит не такой как снаружи…

ВЕРА. Тони! Вася! Прекратите ругаться! А то у вас как в той пословице – начали за здравие, а кончили за упокой…

ТОНИ (после паузы). Василий, у тебя есть связи и влияние, чтобы помочь мне провести археологические раскопки в Ближних пещерах.

ВАСИЛИЙ (резко). Вера говорила мне, что ты хочешь вскрыть могилу преподобного Антония. Честно говоря, я подумал, что это глупая шутка. Тони, пойми – я работаю над возрождением святыни, а не над её разграблением. Разницу улавливаешь? Так что этот вопрос не ко мне.

Отложив приборы, Василий выходит из-за стола.

ТОНИ. Куда это он?

ВЕРА. Покурить. Не беспокойся. Он скоро вернется. Как тебе брат?

ТОНИ. Забавный. Он так смешно размахивает руками, когда пытается убедить собеседника. Вы чем-то похожи, но такие разные!

ВЕРА (с улыбкой). Я ведь женщина!

ТОНИ. Ты не просто женщина. Ты самая желанная женщина в мире!

Тони наклоняется и целует Верины пальцы.

 


36.

 

Утро. У входа в гостиницу. «Мерседес» Владимира вместе с Владимиром и Тони отъезжает от гостиницы.

 

Меняется кадр. Тони и Владимир на водочном заводе.

ВЛАДИМИР. Это как раз то, что Вы хотели. Возрождение украинской культуры через украинскую водку – это по-нашему, по-славянски! Делая популярной украинскую водку, мы тем самым привлекаем внимание к самой Украине, к её традициям…

Владимир умел убеждать. Его уверенный тон, спокойные и вместе с тем обходительные манеры располагают к себе. Директор завода услужливо суетится вокруг гостей. Рустам молча идет сзади. Тони чувствует, что внимание окружающих приковано только к нему, осознание собственного величия льстит самолюбию.

ТОНИ. Мне нужно подумать. То, о чем вы рассказываете очень любопытно, но… Алкоголь вреден для здоровья и я не до конца уверен, что это именно тот проект, в который я бы хотел вложить свои деньги.

ВЛАДИМИР. Напрасно Вы беспокоитесь. Это не просто водка, а целебная настойка, сделанная по древним рецептам, которые мы восстановили по старинным записям. Конечно, детям её пить не рекомендуется, как, впрочем, и любую другую водку, но для взрослых в разумных количествах она, безусловно, полезна. Поверьте, Тони, лучшего вложения капитала со столь быстрой отдачей, чем наш проект вы нигде не найдете.

ТОНИ (задумчиво). У меня есть встречное предложение, которое, возможно, Вас заинтересует.

Владимир удивленно поднимает левую бровь. Владимир и Тони отходят в сторону.

 

Меняется кадр. Поздний вечер. У входа в гостиницу. Владимир и Тони.

ВЛАДИМИР. Тони, мы всё узнаем относительно возможности провести раскопки на территории Лавры. Это будет непросто, но мы подключим все наши связи. Жаль, что вы с самого начала ничего об этом нам не сказали.

ТОНИ (благодарно). Спасибо. Я рад, что вы меня поняли и согласились помочь.

 ВЛАДИМИР. Не стоит благодарности. Сначала сделаем дело… Оксана вас проведет. Правда, Ксюша?

Оксана грациозно выходит из машины. Вслед за ней, с другой стороны, выходит Рустам и молча становится за спиной у Тони.

ОКСАНА. Конечно же! Мы не бросаем друзей одних в чужом городе.

Ловко взяв Тони под руку, Оксана уводит парня в гостиницу.

 

Меняется кадр. У входа в гостиницу. Владимир и Рустам.

ВЛАДИМИР. Что скажешь?

РУСТАМ (сквозь зубы). Мутный он какой-то. Не простой.

ВЛАДИМИР. Думаешь, что-то есть в этой могиле?

РУСТАМ (пожимая плечами). А нам то что? Пусть платит деньги и дело с концом, а если в могиле что-то и будет… Мы потом разберемся как поделить

ВЛАДИМИР. А как тебе все эти разговоры насчет проклятия? О том, что к могиле нельзя прикасаться?

РУСТАМ (насмешливо). Всё это чушь. 6 декабря 1240 года мои предки стерли Киев с лица земли и, как видишь, никакого проклятия нет. Что там говорить об одной какой-то могиле?

ВЛАДИМИР. В чем- чем, а в знании истории тебе не откажешь.

РУСТАМ. Я ведь не зря пять лет в университете вместе с тобой за одной скамьей отсидел...

ВЛАДИМИР (ехидно). Ты не только в университете отсидел. (после паузы) Только вот твоих предков из Киева давно выбили. В 1362 году собрали всех на реке Синие Воды и так дали просраться, что до сих пор запах стоит.

РУСТАМ (насмешливо). Да брось... Ты имеешь ввиду середину CIU века, когда Украина, как девка, легла под Литву? Вот увидишь – скоро в Киеве будет больше мечетей, чем православных церквей. Мы всегда правили Киевом и правим сейчас. Славянам нужны деньги и кнут. У нас есть и то, и другое.

Видно, что слова Рустама задели Владимира. Владимир крепко сжал губы, но промолчал.

 


37.

 

Гостиница. Тони и Оксана заходят в бар, присаживаются возле барной стойки. Видно, что Тони озадачен присутствием девушки и не знает как поступить.

ТОНИ. Оксана, можно вас чем-нибудь угостить?

Оксана соблазнительно улыбается и как бы невзначай прижимается к Тони.

ОКСАНА. Разумеется…

Взгляд Тони останавливается на обручальном кольце Оксаны.

ТОНИ. Уже поздно. Ваш муж не будет вас ревновать?

ОКСАНА. А если и будет то что? Он работает на Володю и если чуть что, то сделает вид, будто бы ничего не заметил. Вам нравится на Украине?

ТОНИ. Киев - замечательный город.

Оксана недвусмысленно проводит кончиками пальцев по руке Тони, чуть выше запястья.

ОКСАНА. Вы себе даже не представляете, насколько может быть красив ночной Киев! Я вам могу его показать…

Тони жадно смотрит на открытую грудь Оксаны, на её губы, которые так близко к его губам. Он колеблется.

ТОНИ. Извините, я сегодня устал... Как нибудь в другой раз.

 


38.

 

Офис Василия. Василий часто работал до поздней ночи. Вот и сегодня он сидит в рабочем кабинете, копошась, словно пчела, в ворохе бумаг, которыми завален письменный стол. В коридоре послышались чьи-то шаги. Кто бы это мог быть в такое время? Василий поднимает голову, прислушивается… Дверь отворяется. В кабинет входит Вера.

ВЕРА. Ты всё ещё работаешь?!

Вера то ли спрашивает, то ли констатирует факт, приясаживаясь на диван.

ВАСИЛИЙ (приветливо). О, сестричка… Привет! А где твой американец?

ВЕРА (небрежно). С утра поехал смотреть водочный завод. До сих пор ещё не вернулся. Обещал позвонить.

ВАСИЛИЙ (ухмыляясь). Могу себе только представить, каким его привезут после водочного завода! (заметив расстроеный взгляд Веры) Да не сердись…

ВЕРА. Я не сержусь.

ВАСИЛИЙ. Америкосы все такие. У них только доллары в голове.

ВЕРА. Не у всех. (покачав головой) Ведь и ты во многом не прав и до сих пор не можешь определиться, что, в конце концов, для тебя важнее – деньги или духовные вещи…

ВАСИЛИЙ. Да?.. Хм… Может быть, тебе и виднее со стороны. (после паузы) Что нового в Лавре?

ВЕРА. А то ты не знаешь? Ты ведь бываешь там каждый день.

ВАСИЛИЙ. Так я наверху кручусь, а ты среди простых смертных.

ВЕРА (задумчиво). Странные вещи происходят в последнее время. Монахи стали бояться спускаться в пещеры.

ВАСИЛИЙ (откладывает в сторону пучку). С чего бы это?

ВЕРА. Говорят, в лаврских катакомбах снова появился черный монах.

ВАСИЛИЙ (насторожено). Да чушь всё это! Не могу поверить, что ты говоришь об этом серьезно. Старая легенда, не подкрепленная историческими фактами. Лично я верю только в фак-ты!

ВЕРА. Ты говоришь, что Тони слишком приземленный, а сам, между прочим, ничем не лучше. Веришь только в то, что можешь пощупать.

ВАСИЛИЙ (обижено). Вовсе нет. Но эта легенда действительно ничем не подкреплена. Один монах в сумерках увидел другого и с перепугу решил, что это черный монах. Тем более, что в темноте у всех монахов черная одежда, черные волосы и ну оч-чень черные бороды!

ВЕРА. Но ведь монахи видят друг друга каждый день, а катакомбы знают, как свои пять пальцев, лучше, чем любой из нас собственную квартиру. Нет, здесь что-то не то...

ВАСИЛИЙ. И как часто он появляется?

ВЕРА. В том-то и дело, что крайне редко. За тысячу лет его видели буквально несколько раз и всегда накануне страшных событий. Монахи считают, что черный монах предупреждает о приближающейся беде. Последний раз его видели лет восемьдесят назад, а может и больше.

ВАСИЛИЙ (задумчиво). После этого была революция, разразилась гражданская война, затем разруха, репрессии, Вторая мировая война… Ты, думаешь, тогда призрак приходил, чтобы предупредить людей обо всем этом?

ВЕРА (спокойно). С чего ты взял, что это призрак?

ВАСИЛИЙ (холодея от необъяснимой тревоги). А что же ещё? Что ты хочешь этим сказать? (после паузы) Не хочешь ли ты  мне сказать, что кто-то на протяжении тысячи лет живет в лаврских катакомбах? Или кто-то из мертвецов время от времени встает из могилы?

Вера продолжает хранить молчание. Василию показалось странным то, как она молчит и как смотрит сквозь него, напряженно думая о чем-то своем.

ВАСИЛИЙ. Как бы там ни было, а появление черного монаха накануне исторических катаклизмов не более чем совпадение.

ВЕРА. Возможно. Вот только есть одно любопытное «но» в старой легенде. Черный монах появляется только возле могилы Антония и только в том случае, если в Ближние пещеры спустится человек, в чьих жилах течет кровь Антония.

ВАСИЛИЙ. Как это? Антоний не мог оставить после себя наследников. Он не просто монах, а основатель всего монашества на Руси! Антоний не прикасался к женщинам и, следовательно, не мог иметь детей!

ВЕРА. Ты правильно думаешь, но, вместе с тем, у Антония, как и у каждого человека, могли быть родственники. А насчет женщин… Такой мужественный и высоко образованный человек каким был Антоний не мог не нравиться женщинам... Разве кто-то может сейчас со стопроцентной уверенностью сказать, что в действительно произошло тысячу лет назад и что на самом деле означают записи в древних хрониках, в которых говорится, что преподобный Антоний принимал активное участие в светской и политической жизни страны? Что значит это самое «активно»?

ВАСИЛИЙ. Что ты хочешь этим сказать? То, что основатель первого на Руси монастыря сам не был монахом?

ВЕРА. Преподобный Антоний вел суровый, аскетический образ жизни, но вместе с тем он не был монахом в привычном понимании этого слова. Его по праву считают святым. И всё же… Он, как и все, состоял из плоти и крови.

ВАСИЛИЙ (после короткой паузы). Вера, я вижу – с тобой что-то не так. Что тебя беспокоит?

Вера грустно смотрит на мобильный телефон, который всё время держит в руке. Телефон молчит. Девушка переводит взгляд на брата.

ВЕРА. Завещание. Строжайший запрет прикасаться к могиле.

ВАСИЛИЙ. Ну и что здесь такого? Многие не хотят, чтобы их могилы вскрывали.

ВЕРА. Вася, не забывай, что тысячу лет назад хоронили не так, как хоронят в наше время. К обряду захоронения относились очень серьезно. Это сейчас людей сбрасывают в ямы, как собак, или сжигают в крематории, лишь бы побыстрее избавиться... (задумчиво) Согласно древнему обряду ровно через год после смерти могила должна быть вскрыта. Таков порядок, и Антоний сам неукоснительно следил за его выполнением. И вдруг Антоний оставляет письменное завещание, в котором ключевым пунктом является строжайший запрет на вскрытие его могилы, что противоречило общепринятым нормам. Я никак не могу понять, почему он так поступил. Ты только представь на минуточку, перед каким выбором оказались монахи! Как поступить? Согласно обычаю или согласно завещанию?

ВАСИЛИЙ. В конечном итоге поступили согласно завещанию. Последняя воля умершего священна…

 


39.

 

День. Офис Владимира. Владимир, лениво раскинувшись в кресле, сидит напротив Тони.

ВЛАДИМИР. Мы всё узнали. (кивает в сторону Рустама, стоящего у окна) Вы как иностранец не сможете получить разрешение на проведение археологических работ на территории Киево-Печерской Лавры. Впрочем, даже если бы вы и были гражданином Украины и представляли серьезную украинскую структуру, то и в этом случае мы не можем вам гарантировать результат. Вы потеряете кучу денег и уйму времени, но вряд ли получите такое разрешение.

ТОНИ (растеряно). Так что же получается? Ничего нельзя сделать?

ВЛАДИМИР. Ну почему же? Мы ведь на Украине, а не в Америке. Антоний похоронен в лаврских катакомбах, вырытых вручную. Так? Так. И когда это было? Правильно, тысячу лет назад. А ведь за тысячу лет эти катакомбы наверняка пришли в аварийное состояние и ради спасения местных святынь (ухмыляется) нужно срочно провести там ремонтные работы. Вот мы их и проведем. А заодно как бы случайно вскроем могилу Антония, ну типа, по-другому никак не получалось. Улавливаете мысль? Если да, то переходим к вопросу цены.


40.

 

Киево-Печерская Лавра. Вера и Василий.

ВАСИЛИЙ. Я вот только одного не пойму, сестренка, что ты такого нашла в этом американце?

ВЕРА. Как бы тебе объяснить?.. Сейчас это мне интересно.

ВАСИЛИЙ (насмешливо). Ой-йо-йой! Я сейчас растрогаюсь и пущу скупую мужскую слезу на твою новую кофточку! Мало у тебя ухажеров было, – так на тебе – выбрала залетного туриста! Между прочим, встречаться с иностранцами – признак дурного тона.

ВЕРА (злится). А бросить жену и ребенка - это, по-твоему, хороший тон?

ВАСИЛИЙ. У меня, слава Богу, всё стабильно. Это ты никак не можешь наладить свою личную жизнь! Не удивлюсь, если тебе удалось убедить американца в том, что ты девственна, невинна и чиста – прямо как богемский хрусталь! Да на тебе, как на Украине, кого только не было – поляки, шведы, немцы, а вот теперь это чучело американское подвернулось! Из двадцати трех миллионов мужчин, проживающих на Украине, видите ли, ни один не подошел!

ВЕРА. А ты мне хотя бы одного нормального можешь назвать? Все твои друзья и партнеры по бизнесу быдлом были так быдлом и остались. Лучше быть одной, чем спать с такими!

ВАСИЛИЙ. Ну, конечно! Твой Тони золотая середина! К тому же, миллионы долларов всегда магически действуют на женское воображение!

ВЕРА. Да плевать мне на его миллионы! У других денег больше, чем у Тони, но они мне не интересны!

ВАСИЛИЙ. Подумать только! Какие чувства! Да он для тебя не более, чем транспортное средство, возможность укатить из этой страны! Всё! Вот только дураков жениться на такой красавице, как ты, почему-то до сих пор не нашлось! Пойми – он бросит тебя и забудет, как только вернется в свое Чикаго! Ты для него мимолетнее приключение, ещё одна подстилка, которая подвернулась в дороге! Глаза протри! Не будь дурой!

ВЕРА (со слезами на глазах). Я в твою жизнь не лезу, а ты не смей лезть в мою!

 


41.

 

Гостиничный номер. Тони нервно ходит взад – вперед, разговаривая по телефону.

ТОНИ. Майкл, мне срочно нужны деньги. Алло!.. Майкл! Ты меня слышишь?

ГОЛОС МАЙКЛА. Да, слышу, слышу… Дай подумать.

 

Меняется кадр. Чикаго. Офис Майкла. Майкл смотрит на Чикаго из окна офиса финансовой корпорации, расположенной на верхних этажах небоскреба. Подобно большинству педантов, Майкл всегда тщательно взвешивает каждый свой жест и каждое слово. Он относился к той категории людей, которые никогда не рискуют, но педантизм Майкла был приобретенным, а не врожденным качеством. За строгой маской финансиста, который всем своим видом  внушал доверие клиентам, скрывался эмоциональный и вспыльчивый итальянец.

 МАЙКЛ. Тони, а ты там никуда не влип в своей Украине? Я против того, чтобы ты начинал какие-либо проекты в этой стране без предварительного и всестороннего анализа…

ГОЛОС ТОНИ. Не волнуйся. У меня всё под контролем.

МАЙКЛ (решительно). Имей в виду – я не дам ни цента из фонда без прохождения соответствующих процедур.

ГОЛОС ТОНИ. Майкл, я говорю не о бизнесе и не о деньгах фонда. Я прошу лично тебя одолжить мне деньги, твои деньги под мое честное слово! Я вернусь в Чикаго и тебе всё верну. Деньги мне нужны срочно! Майкл, мы дружим с детства. Я ни разу тебя не подводил. Майкл, почему ты молчишь? Ты что – не веришь мне?

Майкл колеблется. Опыт подсказывал, что спешка в финансовых вопросах ещё никогда ни к чему хорошему не приводила. У Майкла не было ни малейшего желания одалживать Тони деньги. Самое разумное было отговорить Тони, но тот, сидя в Киеве, говорил по телефону как одержимый. Разубеждать его бесполезно. Отказать? Обидится и (Майкл не сомневался в этом ни на мгновение) таки одолжит деньги. Вот только неизвестно у кого и под какие проценты. Кстати, насчет процентов… Если он, Майкл, и одолжит приятелю деньги, то сделает это совершенно бескорыстно. Друг всё таки… Мысль о процентах ещё больше омрачила и без того испортившееся настроение. Тони поставил Майкла в дурацкое положение своей настойчивой просьбой. Одалживать деньги было рискованно и крайне не выгодно со всех точек зрения, а не одалживать…Все таки друг... Майкл выругался про себя.

МАЙКЛ. Тони, ты уверен, что полностью контролируешь ситуацию?

ГОЛОС ТОНИ. Если бы у меня была хоть капля сомнения, я бы тебе не звонил!

МАЙКЛ (грустно вздыхая). О’кей. Куда выслать деньги?

ГОЛОС ТОНИ. Я пришлю тебе через интернет номер счета на твой электронный адрес.

МАЙКЛ (насторожено). Чей это счет?

ГОЛОС ТОНИ. Это абсолютно надежная фирма. Ты себе даже не представляешь, с какими серьезными людьми я познакомился на Украине!

МАЙКЛ. Тони, если меня что-то и беспокоит, – так это то, что ты поехал в эту чертовуУкраину. О’кей. Я жду номер счета. Да, чуть не забыл! Я встретил вчера Кэролайн, она переживает, что ты ей не звонишь. Кэри несколько раз звонила в гостиницу, но тебя не было в номере.

 ГОЛОС ТОНИ. Спасибо, я обязательно ей позвоню.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

42.

 

Гостиничный номер. Тони и Вера в постели. Вера ласково перебирает волосы Тони.

ВЕРА. У тебя такие красивые глаза, волосы, руки… (после паузы) Я так рада, что тебе понравилась Украина, понравился Киев… Ведь это твоя земля, и ты с самого начала должен был почувствовать, что здесь твой дом. Пусть не такой красивый и богатый, как другие дома, но он твой. В нем есть тепло, которого ты не найдешь больше нигде, тепло, которое всегда согреет тебя в трудную минуту, придаст силы…

Тони прерывает Веру нежным поцелуем, лаская её язык своим языком, целуя шею, грудь, опускаясь всё ниже и ниже…

ТОНИ. От тебя невозможно оторваться!..

ВЕРА (смеясь). Да врешь ты все! Обманщик! (после паузы) Я так рада, что ты отказался от этой безумной идеи раскопать могилу Антония. Как тебе такое вообще могло прийти в голову? А?

Вера пытается поймать взгляд Тони, но Тони отводит глаза в сторону.

 ВЕРА (полушутливо). О чем ты сейчас думаешь? О других женщинах?

ТОНИ. О тебе и только о тебе...

Тони целует Веру.

Резко звонит телефон. От неожиданности Вера вздрогнула. Ее дрожь сладким эхом отзывается в Тонином теле.

ВЕРА (растеряно). Кто это?

ТОНИ (вставая с постели). Не знаю. Может быть горничная…

В телефонной трубке – голос Владимира.

ГОЛОС ВЛАДИМИРА. Деньги получены. У нас всё готово. Если нет возражений, то завтра начнем раскопки. Ждем вашей команды.

ТОНИ. Я перезвоню через пару минут.

ВЕРА (обеспокоено). Что-то не так?

ТОНИ (одеваясь). Все в порядке. Звонили снизу. Пришел факс из Америки. Я спущусь в холл и сразу вернусь.

Тони одевается и быстрым шагом выходит из номера.

 


43.

 

Киево-Печерская Лавра. У входа в Ближние пещеры. Перед входом в лаврские катакомбы стоит табличка «Извините, но в связи с проведением ремонтных работ Ближние пещеры закрыты для посещения». Рядом с табличкой лениво прохаживается милиционер.

 

Меняется кадр. В глубине пещеры, возле могилы Антония – Тони, Владимир, Рустам, рабочие с инструментами. Стоя в глубине пещеры, рядом с Владимиром и Тони, Рустам цепким взглядом окидывает рабочих, готовящихся вскрыть захоронение Антония.

Ещё немного и последние приготовления будут закончены. Тони чувствует себя героем, разгадавшим древнюю тайну, и вот теперь он будет вознагражден! Воображение рисует несметные богатства. Тони оглядывается на Владимира. Владимир внешне спокоен, но глаза выдают волнение. Ещё мгновение и они сделают то, на что не решился никто за последние тысячу лет! Осталось сделать один только шаг…

Внезапно до слуха Тони доносится звук быстрых шагов. Кто-то бежит по катакомбам, всё ближе и ближе торопливые шаги.

Из сумрака пещеры появиляется хрупкая фигурка Веры. Её глаза горят. В руках Вера нервно сжимает блокнот, который всегда брала с собой на работу.

ВЕРА. Тони, опомнись! Если ты нарушишь завещание Антония, то осквернишь не только могилу, но и веру наших предков! На весь твой род ляжет проклятие! Ты не должен этого делать! Твой дед не мог хотеть, чтобы ты осквернил эту могилу, потому что вера отцов была для него священна!

ТОНИ (с азартом). Поздно. Я уже не могу остановиться. Ты себе даже не представляешь, какие деньги я потратил, чтобы добиться в столь короткие  сроки разрешения на проведение ремонтных работ в этом месте!

ВЕРА. Даже если здесь и запрятаны сокровища, о которых ты бредишь, ты не должен к ним прикасаться!

ТОНИ. Я буду богат!

Вера смотрит Тони в глаза и всё понимает. Взгляд Тони - это взгляд одержимого человека. Вера чувствует на себе враждебные взгляды со всех сторон, от бессилия глухая ярость поднимается из глубин ее естества.

ВЕРА (с презрением). Что ж… Ты сделал свой выбор! О, Боже, как я ошибалась в тебе! Если для тебя деньги дороже всего на земле – тогда копай. Дело твое, но меня больше ты никогда не увидишь! Раз ты легко переступил через святыню – значит и через меня ты точно также, легко, переступишь когда под руку подвернется другая!

Вера резко поворачивается и уходит. Тони хотел было что-то сказать, но так ничего и не сказал, не успев, не найдя нужных слов. Он хотел остановить Веру, но так и не смог сдвинуться с места. Потрясенный реакцией Веры, Тони ошеломленно оглядывается в поисках поддержки.

РУСТАМ (резко). Кто пустил сюда эту суку?

Один из рабочих, повинуясь команде хозяина, побежал вслед за Верой к выходу из пещеры. Рустам поворачивается к Тони и по-дружески хлопает парня рукой по плечу.

РУСТАМ. Забудь! У тебя через пару минут будет столько денег, что ты с на них можешь купить всех женщин на Украине!

ТОНИ (тихо). А как быть с теми кто не продается?

РУСТАМ (рассмеявшись). Все продаются. Ты чего сник? Забудь о ней! К тому же, мужчина не должен останавливаться на полдороге, если, конечно, он настоящий мужчина!

 

Меняется кадр. Склоны Днепра возле Киево-Печерской Лавры. На лавочке сидит Вера. Звонит мобильный телефон. Вера поднимает трубку.

ГОЛОС ТОНИ. Вера, я всё отменил. Я не прикоснулся к могиле и не нарушил завещания святого Антония. Ты для меня дороже всех сокровищ на свете!

 

Меняется кадр. В глубине пещеры Владимир и Рустам. Рустам задумчиво смотрит на могилу Антония, затем переводит вопросительный взгляд на Владимира.

РУСТАМ. Послушай, американец сбежал, но деньги-то заплачены. Нам никто не мешает вскрыть могилу. По быстрому раскопаем её, заберем то, что там есть и уйдем.

ВЛАДИМИР (колеблясь). Он бы не ушел, если бы не был твердо уверен в том, что внутри ничего нет. Американцы умеют деньги считать. Сразу видно – сам себе на уме. Он наверняка нам не всё сказал. Видно как-то узнал, что там пусто, или телка дала ему знак – слышал, как она на него орала? И появилась она как-то внезапно… И ушла внезапно… (со страхом оглядывается) А может… Может, и не для этого нас сюда завели.

 РУСТАМ (презрительно). Да брось… Мы здесь для того, чтобы стать богатыми! Давай раскопаем. Дело-то пяти минут. Мы всё равно уже здесь.

ВЛАДИМИР (испугано). Монахи встревожились и стали собираться у входа в пещеру. Наверняка, они скоро спустятся вниз и поймут, что никакие ремонтные работы здесь не ведутся. Лучше уйдем. Мы деньги-то всё равно с американца сняли, а если, не дай Бог, вляпаемся в историю, то и ценностей не получим и то что имеем потеряем. Пока не поздно – пошли!

РУСТАМ (раздраженно). Ты как хочешь, а я остаюсь! Такой шанс выпадает только раз в жизни. Думаешь, я дурак и не понимаю, что здесь зарыты сокровища древних варягов? Когда преподобный Антоний измерял место для будущей постройки Печерской церкви, то он это сделал золотым поясом, который подарил ему Шимон, сын Африкана, Варяжского князя! Антоний платил золотом художникам и зодчим в Константинополе, чтобы они шли на Русь строить Киево-Печерскую Лавру. Представляешь, какими сокровищами обладал этот монах? И теперь эти сокровища будут моими! Неужели ты думаешь, что я отступлю?

Рустам поворачивается лицом к захоронению и вдруг в ужасе отшатывается, увидев черную тень перед собой. Крик Владимира – дикий крик затравленного зверя, разрезает своды катакомб. Рабочие, грубо толкая друг друга, бросаются врассыпную. Владимир поскользывается и падает, зацепляясьза гробы с мощами святых, лежащие вдоль стен. От удара о стеклянную крышку гроба на лице у Владимира появляется тоненькая струйка крови. Почувствовав кровь, Владимир кричит ещё больше, забившись в угол пещеры. Крышка гроба треснула. Осколки стекла, обагренные свежей кровью, падают на завернутое в саван тело.

Поддавшись панике, Рустам вслед за рабочими бросается бежать по темным лабиринтам пещеры прочь от таинственной тени. Инстинкт самосохранения уводит его как можно дальше от опасного места, и вдруг… Рустам резко останавливается. Отчаяние цепкой хваткой сдавило горло. Рустам так и не понял - как и почему он оказался один в незнакомом ему тупике. Дальше идти некуда. Самообладание на мгновение покидает его, но он быстро берет себя в руки. Рустам делает шаг и чуть было не падает споткнувшись о какой-то предмет. На земле лежит кувалда, брошенная впопыхах одним из рабочих. Подняв кувалду, Рустам бесстрашно шагает вперед, навстречу черной тени.

РУСТАМ (хрипло). Пошел прочь! Я не боюсь тебя! Кто бы ты ни был – убирайся с дороги, не то я раскрою тебе череп!

Тень неумолимо приближается. Рустам отчетливо видит перед собой монаха в черной одежде, его спокойное, холодное, словно лед, лицо, глаза, проникающие в самую душу. Этот взгляд… Ему становится жутко от этого взгляда.

Замахнувшись что есть силы, Рустам опускает кувалду, целясь монаху в лицо. От такого удара никто бы не смог уклониться, но монах спокоен. Тень растворяется и тут, за сотую долю секунды перед ударом, Рустам вдруг видит, что перед ним вовсе не монах, а деревянный столб, поддерживающий своды пещеры. Крик ужаса вырывается из груди. Кувалда сносит столб, и каменная глыба с грохотом обрушивается на Рустама.

 

Меняется кадр. У входа в Ближние пещеры собралась толпа.

ПРОХОЖИЙ (с любопытством). Что там случилось?

МОНАХ С ЧЕТКАМИ. Обвал в Ближних пещерах. Там, где ведутся ремонтные работы. По неосторожности один из рабочих погиб, а другой от страха сошел с ума. Говорит, что самого преподобного Антония видел. Его сейчас скорая забирает. Скорее всего, катакомбы на какое-то время закроют для посещений.

 


44.

 

Гостиничный номер. Вера спит, обнимая подушку. Безмятежность. Безопасность. Покой. Легкая тень улыбки скользит по лицу девушки. Наверное, ей сейчас снятся яркие сны, в которых добрые феи разговаривают с птицами и облаками.

Тони смотрит на спящую девушку, затем бросает задумчивый взгляд в окно. Вчера он сделал выбор. А теперь? Что теперь? Как жить дальше? Деньги, взятые у Майкла, потеряны безвозвратно и что ещё хуже – потеряны как-то глупо, бессмысленно… Возвращаться в Чикаго, рассчитывая только на одно наследство? Такой вариант был неприемлем - он бил по самолюбию Тони. Нужно было что-то предпринять, но что? Как строить дальнейшую жизнь? И ещё Вера… Как быть с ней? Тони нервно оглядывается в поисках рубашки, находит ее на полу возле стула, торопливо одевается.


45.

 

Офис Василия. Василий перебирает бумаги. Звонок.

ГОЛОС СЕКРЕТАРШИ. Василий Петрович, к вам Энтони, американец.

ВАСИЛИЙ. Да ну его... Ходит тут, время отнимает. Скажи, что у меня совещание или я уехал куда-то… (задумывается) Хотя нет. Он что – уже здесь?

ГОЛОС СЕКРЕТАРШИ. В приемной.

ВАСИЛИЙ. Хм... Пусть заходит.

Тони входит в кабинет быстрым, уверенным шагом. Крепко жмет Василию руку.

ТОНИ. Василий, я пришел сказать, что хотел бы работать вместе с тобой над возрождением украинских святынь. Свои деньги я хочу вложить в твой проект.

 


46.

 

Меняются кадры – закат сменяет рассвет. И снова рассвет, и снова закат. Виды Киева. Воды Днепра уносят дни, словно опавшие листья...

 


47.

 

Офис Василия. Тони беседует с сотрудниками Василия, склонившись над грудой бумаг. Тони замечает Веру, улыбаясь подходит к ней.

ВЕРА (с грустью). Завтра ты уезжаешь. Как жаль…    

ТОНИ. Я должен ещё кое-что сделать. Пойдешь со мной?

Вера молча кивает.

 

Меняется кадр. Киево-Печерская Лавра. Тони и Вера.

ВЕРА. Ты так много не увидел в Киеве, не побывал в тех местах, которые изображены на старых фотографиях твоего дедушки.

ТОНИ (уверенно). У нас всё ещё впереди. В следующий раз мы обязательно везде побываем.

 ВЕРА (грустно). В следующий раз…

Тони и Вера подходят к Ближним пещерам.

 

Меняется кадр. Тони и Вера спускаются в катакомбы.

ТОНИ (с интересом). Скажи – а как умер преподобный Антоний?

ВЕРА (задумчиво). Об этом в древних хрониках ничего не сказано. В последние годы жизни Антоний редко выходил к людям. Многие из тех, кто приходили к пещере, слышали его голос, но не видели его самого. Антоний молился в тайне и в уединении. Родился при Владимире, а умер согласно преданию 23 июля по новому стилю 1073 года во время княжения Святослава Ярославовича.

ТОНИ (с восхищением). Ничего себе! Он пережил несколько поколений киевских князей!

ВЕРА. Бог даровал Антонию долгую жизнь. В Печерском патерике сказано, что преподобный Антоний умер на девяностом году жизни, но на Черниговщине, откуда он родом, считают, что Антоний прожил сто пять лет.

ТОНИ. Такое впечатление, что Антоний прожил не одну, а несколько жизней!

Разговаривая, Тони и Вера незаметно для себя уходят всё глубже и глубже в пещеры, в ту её часть, где катакомбы хуже всего освещены. Здесь сумерки плавно переходят в непроглядный мрак и зловещую тишину. Не заметив табличку «Вход запрещен», Тони и Вера проходят мимо неё.

ВЕРА. Только избранным было позволено увидеть Антония, погруженного в молитву и медитацию. Что любопытно, – никто из них, включая тех, кто зафиксировал в древних рукописях точную дату смерти Антония, не называли его мертвым.

ТОНИ (вздрагивая). Как это?

ВЕРА. Для учеников Антоний продолжал оставаться живым, несмотря на состояние тела. Кроме того, после официальной даты смерти и погребения тела многие продолжали слышать его голос, а некоторые даже утверждали, что видели преподобного Антония в Константинополе, где он договаривался с греческими иконописцами о написании святых икон для Киево-Печерской Лавры. Скорее всего, это всего лишь легенды, хотя иконы были действительно написаны и доставлены в Киев. Иконописцы утверждали, что заказал иконы и рассчитался за них золотом не кто иной, а сам преподобный Антоний. Некоторые легенды гласят, что на самом деле Антоний похоронен не здесь, в Ближних пещарах, а в Риме, на том самом месте, где казнили святого Петра.

ТОНИ. Как странно… Вера, а что значит твое «скорее всего»? Ведь во время погребения ученики Антония видели его тело мертвым. Откуда тогда эти легенды?

ВЕРА. В том то и дело, что мертвым его не видели. Когда Антоний замолчал и перестал отвечать на вопросы, вход в пещеру, в которой он находился просто взяли и замуровали. Никто не дерзнул войти в обитель святого.

ТОНИ. Как это взяли и замуровали? Они что – замуровали его живым?

 ВЕРА. Так было принято в те времена. Когда затворник переставал подавать признаки жизни, его пещеру замуровывали. Пещеры затворников были очень тесными и маленькими – ты сам в этом можешь легко убедиться, посмотрев вокруг, а вход в пещеру был только один. Его и замуровывали.

ТОНИ. Но ты говоришь, что спустя какое-то время голос Антония вновь зазвучал в лаврских катакомбах! И что его видели в Константинополе!

ВЕРА. Тони, пойми – есть вещи, которые не всегда можно и нужно объяснять при помощи логических доводов разума. Преподобный Антоний давно стал символом веры, подобно крестам над куполами церквей.

Внезапно, словно из-под земли, перед ними выростает сгорбленная фигура монаха. Прихрамывая на правую ногу, монах направляется к ним, грозно размахивая руками.

ХРОМОЙ МОНАХ. Кто вам разрешил? Здесь не место для туристов! Уходите отсюда!

Тони и Вера останавливаются.

Внезапно другой голос, сильный и властный, зазвучал  у них за спиной.

ГОЛОС ЧЕРНОГО МОНАХА. Пусть идут.

Услышав голос, хромой монах почтительно склоняет голову и шагает в сторону, уступая дорогу. Тони и Вера оглядываются, пытаясь рассмотреть говорившего, но единственное, что они увидели так это смутные очертания человеческой фигуры в глубине пещеры. Длинная черная борода и длинные черные волосы – вот, пожалуй, и всё, что они смогли рассмотреть.

ВЕРА (тихо). Спасибо.

Вера и Тони уходят. Хромой монах пристально смотрит им вслед.

ХРОМОЙ МОНАХ. А если они узнают то, что знать не должны?

ЧЕРНЫЙ МОНАХ. Она не позволила осквернить веру наших отцов. Больше не останавливай их.

Хромой монах ещё ниже склоняется перед загадочной тенью.

 

Меняется кадр. Лучи заката, пронзив плотный слой облаков, падают на золотые купола Киево-Печерской Лавры. Опустившись на колени возле входа в Ближние пещеры, Тони бережно насыпает землю в небольшой прозрачный пакет. Тщательно заворачивает, чтобы не рассыпать в дороге, поднимается… Только сейчас Тони начинает понимать смысл завещания деда.

 


48.

 

На улице – жара. Аэропорт Борисполь. В холле аэропорта - Тони, Василий и Вера.

ВАСИЛИЙ. Объявили начало регистрации на твой рейс.

ТОНИ. Я знаю с кем поговорить в Соединенных Штатах. Моих денег не хватит, но я знаю как можно привлечь капитал под твой проект.

ВАСИЛИЙ (дружелюбно). Да, ладно... Получится – так получится, а не получится - сами как-нибудь выкрутимся. Главное, сам приезжай. Ты нам здесь нужен. С тобой веселее… Я к тебе уже привыкнуть успел.  Да и Вера будет скучать (поочередно смотрит то на сестру, то на американца, смущенно, после паузы) Ну Вы поговорите, а я в буфет схожу. Жарко что-то.

Василий уходит.

Тони ласково обнимает Веру, нежно целует ее.

ТОНИ. Ты меня научила любить. Моя жизнь теперь как бы разделена на две части – до встречи с тобой и с тобой.

ВЕРА. Мое сердце принадлежат только тебе.

Вера прижимается к Тони. Обычная сцена для аэропорта, где каждый рейс – не что иное, как встречи и расставания перед разлукой.

Василий возвращается с пластиковой бутылкой минеральной воды. Тони делает несколько быстрых глотков и кладет бутылку в сумку рядом с пакетом с землей. Пора. Тони крепко жмет Василию руку, ещё раз обнимает на прощание Веру и идет по направлению к самолету.

 

Меняется кадр. Таможенник и Тони. Таможенник с любопытством рассматривает содержимое Тониной сумки.

ПЕРВЫЙ ТАМОЖЕННИК (доставая из сумки пакет с землей). А это у вас ещё что?

ТОНИ. Простите?

ПЕРВЫЙ ТАМОЖЕННИК. Что у Вас в кульке?

ТОНИ. Земля.

ПЕРВЫЙ ТАМОЖЕННИК (подозрительно сощурив глаза). Вот и я говорю, что земля. А в бутылке, значит, вода?

ТОНИ (недоуменно). Конечно, вода.

ПЕРВЫЙ ТАМОЖЕННИК (сурово). Где именно вы взяли пробы воды и грунта?

ТОНИ. Какие еще пробы? Это обычная земля на память об Украине. А вода куплена здесь, в буфете...

ПЕРВЫЙ ТАМОЖЕННИК (грозно). Вы из меня дурака не делайте. Я сам такой. На память сувениры везут, а не землю. Следуйте за мной вместе с вещами.

 

Меняется кадр. Василий и Вера наблюдают как Тони уводят в комнату для личного досмотра.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ. Шпиона поймали...

Василий в недоумении оглядывается.

ВАСИЛИЙ. Это кто шпион? Тони, что ли?

Василий решительно направляется к скучающим таможенникам.

ВАСИЛИЙ. Я требую, чтобы Вы вызвали начальника смены!

 

Меняется кадр. Комната личного досмотра. Тони стоит в нижнем белье посреди, уныло наблюдая как  таможенники роются в его вещах и одежде. Первый таможенник внимательно изучает паспорт Тони.

ТОНИ (робко). У меня самолет…

 ПЕРВЫЙ ТАМОЖЕННИК. Тебе не о самолете думать надо, а о том, как в тюрьме сидеть будешь. В вашей стране за шпионаж, небось, тоже по головке не гладят.

ТОНИ (перепугано). Как в тюрьму?

От волнения лицо Тони краснеет, при мысли об украинской тюрьме на лбу появиляются капельки пота.

Открывается дверь и в комнату входит второй таможенник.

 ВТОРОЙ ТАМОЖЕННИК. Подтверждается. Провожающие пояснили откуда вода. В аэропорту, купили. Буфетчица подтвердила.

ПЕРВЫЙ ТАМОЖЕННИК (разочаровано). Да ну? (после паузы) А землю он что – тоже в буфете купил?

Первый таможенник расстроен. Попытка поймать шпиона и получить повышение по службе потерпела фиаско.

ВТОРОЙ ТАМОЖЕННИК (обращается к Тони). На первый раз мы тебя прощаем. Хотя... (задумывается) Надо бы тебя для порядка пару дней в подвале подержать, шоб знал как подрывать основы независимого украинского государства!

Первый таможенник вытряхивает землю из кулька на пол, с раздражением бросая пустой пакет и паспорт на раскрытую сумку.

ПЕРВЫЙ ТАМОЖЕННИК. Одевайся!

 

Меняется кадр. Тони возле стойки регистрации пассажиров.

ДЕВУШКА. Поторопитесь. Посадка заканчивается.

 

Менется кадр. Тони бежит по экскалатору вверх.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ. Заканчивается посадка на рейс № 3283, следующий маршрутом Киев – Франкфурт на Майне.

 

Меняется кадр. Пограничный контроль. Пограничник внимательно рассматривает Тони, затем снова изучает паспорт.

ПОГРАНИЧНИК. Цель Вашего пребывания на Украине?

ТОНИ (непвничает). Я тороплюсь. Самолет улетает!

ПОГРАНИЧНИК (холодно). Я Вас ещё раз спрашиваю – цель Вашего пребывания на Украине?

ТОНИ. Туризм.

Пограничник неторопливо ставит в паспорт печать.

 

Меняется кадр. Тони бежит по направлению к самолету. Проверка личного багажа. Тони нервничает.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ. Заканчивается посадка на рейс № 3283, следующий маршрутом Киев – Франкфурт на Майне. Начинается посадка...

 

Меняется кадр. Тони с раскрытой сумкой бежит по направлению к самолету.

ГОЛОС СВЕТЫ (радостно). Тоха!!!

Тони оглядывается и видит Женю со Светкой. Он и опомнится не успел как, Женя с визгом повисает у Тони на шее.

ЖЕНЯ. Ура! Тоха нашелся!

СВЕТА. А мы думали, что тебя на Колыму за плохое поведение упекли.

От неожиданности Тони чуть было не уронил сумку на пол. Тони уже успел позабыть этих двух сучек, с которыми познакомился в первый день пребывания на Украине. Тони растерян. Тони катастрофически опаздывает и боится, что с каждой секундой шансов успеть на самолет все меньше и меньше.

 

Меняется кадр. Взъерошенный, перепачканный губной помадой, с сумкой наперевес, Тони забегает в салон самолета. За ним захлопывается дверь. Пассажиры с любопытством смотрят на американца. Идя вслед за стюардессой Тони никак не может поверить в то, что он таки успел на рейс и самолет не улетел без него.

ТОНИ (падает в кресло, пристегивается). Фу-ух... Ну и страна! Здесь за один день происходит больше, чем в Америке за всю жизнь!

 


49.

 

Возле аэропорта Борисполь. Вера и Василий.

ВАСИЛИЙ (провожая взглядом взлетающий самолет). Как будто бы улетел...

ВЕРА (с грустью). Улетел...

ВАСИЛИЙ (после паузы). Слушай, сестричка, я давно хотел тебя спросить – что в могиле Антония?

ВЕРА (спокойно). Ничего.

ВАСИЛИЙ (недоуменно). Как так? Столько шума и суеты на протяжении тысячи лет вокруг пустой могилы? Я что-то не понимаю. Объясни.

ВЕРА. Останки Антония никто не найдет. Никогда.

ВАСИЛИЙ. Почему?

ВЕРА. Так нужно.

ВАСИЛИЙ (удивленно). Что значит нужно?

ВЕРА. Ответ заложен в завещании преподобного Антония, в его последней воле. Как ты помнишь, он хотел, чтобы захоронение не вскрывали. Никто не должен был видеть его останки.

ВАСИЛИЙ. Я так и не понял какой в этом смысл.

ВЕРА. На самом деле всё довольно просто. Чтобы доказать свою святость и преданность вере нужно было пройти немало испытаний, но… Какими бы трудными они ни были, человек всегда способен ввести в заблуждение окружающих и убедить их в собственной непогрешимости. Другими словами, окружающий мир, как детектор лжи, при желании можно обмануть. Любую проверку можно выдержать, любой экзамен можно сдать…

ВАСИЛИЙ. Ну и?

ВЕРА. Поэтому самое последнее, самое трудное испытание человек проходил не при жизни, а спустя год после смерти. (после короткой паузы) Ровно через год после смерти тело выкапывали. Далее возможны два варианта, которые логически вытекают из того, как человека хоронили сразу после смерти. Вариант первый. Тело закапывали в землю. В этом случае, если человек вел праведный образ жизни, то через год его кости должны были быть чистыми. Их обмывали вином и раскладывали в специально оборудованном помещении на стеллажах, как книги в библиотеке – черепа к черепам, берцовые кости к берцовым и так далее. Этот обряд ещё называют византийским. В подземном монастыре в Чернигове сохранилось подобное захоронение. К слову, черниговский монастырь, как и Киево-Печерский, был основан преподобным Антонием, и именно Антоний тщательно следил за соблюдением обряда захоронения. В Афоне так хоронят и по сей день.

ВАСИЛИЙ. А если кости не были идеально чистыми?

ВЕРА. Теперь переходим к самому интересному. Если на костях оставались части тела с признаками гниения, то это указывало на то, что человек был грешен. Останки закапывали обратно в землю и усиленно молились за спасение души усопшего с тем, чтобы снова выкопать, скажем, лет через пять. Я думаю, что в каждом конкретном случае устанавливался разный срок для повторного вскрытия захоронения.

ВАСИЛИЙ. А если человек не был похоронен в земле как в случае с преподобным Антонием?

ВЕРА. Вариант второй. Человек умирал и оставался лежать там, где он принял смерть или куда его переносили. Обычно, если его переносили, то в то место, где человек при жизни проводил большую часть времени. После этого монахи внимательно наблюдали за тем, что происходит с телом. Главная разница между грешниками и праведниками состоит в том, что тела праведников не разлагаются, а усыхают. Понимаешь? Грешники гниют, а праведники – нет. Это заметили ещё в глубокой древности. Многие правители пытались уподобиться праведникам и, стремясь обмануть простой люд, прибегали к мумификации. Но праведникам ни мумификация, ни бальзамирование не нужны.

ВАСИЛИЙ. Я слышал, что мумификация нужна для того, чтобы человек мог вернуться в свое тело. Так часто объясняют древние ритуалы.

ВЕРА. Это не так. Никто в тело возвращаться не собирался. Истинный смысл мумификации состоит в том, чтобы доказать окружающим, что умерший был святым. Многие правители объясняли своим подданным, что они правят ими потому, что в их жилах течет кровь богов. Следовательно, их тела не могут гнить после смерти, как тела простых смертных. Представь себе ситуацию – умирает правитель и вдруг выясняется, что он вовсе не потомок богов, следовательно, его дети не имеют ни малейшего права на власть. Разве кто-то мог подобное допустить? Вот наследники, претендующие на трон, и мумифицировали тела правителей, чтобы, не приведи Господи, ни у кого не возникли сомнения относительно того, что их власть не от Бога. Позже обряд мумифицирования распространился среди знати и просто среди богатых людей, которые стремились подражать правителям, обладающим властью. Теперь-то ты понимаешь, в чем состояла суть последнего испытания? Умерший уже не мог обмануть живых, даже если он обманывал их при жизни, искусно играя роль святого. Всё расставляется на свои места, и всем становится понятно, – кто и кем был на самом-то деле. Преподобный Антоний как никто другой знал, как поступят с ним после смерти, и поэтому не хотел подвергнуться последнему испытанию.

ВАСИЛИЙ. Так что же получается? Выходит, преподобный Антоний знал о себе нечто такое, что могло помешать ему пройти последнее испытание? То, о чем кроме него никто больше не знал и не догадывался…

ВЕРА. Будучи праведником, преподобный Антоний сам себя таковым не считал. Подобно многим святым, он считал себя грешником, предавая тело самым суровым и изощренным формам аскетизма. Антоний прекрасно понимал, что если он не пройдет последнее испытание, то может рухнуть всё то, чему он посвятил всю свою жизнь. Ты только представь, что могло бы случиться! Ведь если предположить, что основатель монашества на Руси грешник, то всё монашество ставится под сомнение, все созданные им монастыри теряют ореол святости, а у простых людей рождаются серьезные сомнения относительно истинности христианской веры. Преподобный Антоний не мог пойти на такой риск, поэтому, прекрасно отдавая отчет в том, что может случиться, составил такое завещание.

ВАСИЛИЙ (задумчиво). Тела Христа тоже никто не видел… Оно якобы вознеслось на небо… Интересно, а что произошло на самом деле? Я вдруг подумал о том, что кому-то не хотелось, чтобы Иисус, как и Антоний, проходил последнее испытание.

ВЕРА (пожимая плечами) Как мы можем со стопроцентной уверенностью говорить о том, что было две тысячи лет назад, если мы в самих себе порой не в состоянии разобраться?

ВАСИЛИЙ (после продолжительной паузы). Кто должен был вскрыть могилу Антония, согласно церковным законам того времени?

ВЕРА. Феодосий, любимый ученик Антония.

ВАСИЛИЙ. И почему Феодосий так не поступил? Он не хотел нарушить завещание?

ВЕРА. Как раз нет. Поговаривают, что именно Феодосий настаивал на том, что законы церкви незыблемы и что могила должна была вскрыта.

 

Меняется кадр. Киевская Русь. Май 1074 года. В монашеской келье – Феодосий. Феодосий и еще несколько монахов обедают за дубовым столом. Тень проходит по стене за спиной Феодосия. Кто-то кого зритель не видит ставит рядом с Феодосием  кружку с водой. Феодосий берет кружку и пьет из нее.

ГОЛОС ВЕРЫ. Мнения монахов разделились – одни выступали за то, чтобы могилу вскрыть, другие настаивали на том, что завещание Антония священно. За два месяца до годовщины Антония  Феодосий внезапно заболел...

ГОЛОС ВАСИЛИЯ. Но ведь он был достаточно молодым...

ГОЛОС ВЕРЫ. И тем не менее, на рассвете 3 мая 1074 года по старому стилю Феодосий скончался. Вначале тело Феодосия оставили лежать в его келье, расположенной в Дальних пещерах, а затем, спустя семнадцать лет после смерти, мощи монаха торжественно перезахоронили в Успенском соборе. После внезапной и весьма странной кончины Феодосия у многих желание вскрывать могилу Антония пропало надолго.

 

Меняется кадр. Василий и Вера едут в машине по мосту через Днепр. Впереди показались купола Киево-Печерской Лавры, величественно утопающие в зелени на крутых склонах Днепра.

ВАСИЛИЙ. Видно кому-то очень не хотелось, чтобы Феодосий вскрывал могилу учителя.

ВЕРА (пожимая плечами). А, может быть, это просто судьба?

ВАСИЛИЙ (после паузы). Как ты догадалась?

ВЕРА. Мне помогли.

ВАСИЛИЙ. Пока мы с Тони работали над проектом, ты спускалась в пещеры?

ВЕРА. И не один раз. Это моя работа.

Василий задумывается, а затем резко остановливает машину, прижавшимаясь к обочине. Поворачивается к сестре.

ВАСИЛИЙ. Скажи – что ждет Украину?

ВЕРА. Или украинцы обратятся к вере отцов, или страна будет стерта с лица земли. Третьего не дано.

ВАСИЛИЙ. Как ты можешь так спокойно об этом говорить?

ВЕРА. Украину ждут тяжелые времена, но я верю в будущее нашей страны. Один монах, с которым я случайно столкнулась в пещере, сказал мне, что наш народ пройдет сквозь семь кругов ада и будет выведен к свету.

ВАСИЛИЙ. Откуда такая уверенность?

ВЕРА. Уверенность основывается на том, как крестили Русь. Вспомни древние хроники – огнем и мечом крестил Владимир славян. Получается, что Русь не крестили, а распяли на исполинском кресте!

ВАСИЛИЙ. С кем ты разговаривала в Ближних пещерах?

ВЕРА (пристально смотрит на Василия, затем отводит глаза в сторону). Не знаю. Я не видела его лица. Длинные черные волосы, борода… Обычный монах.


50.

 

Чикаго. Тони едет машине, невольно сравнивает Чикаго и Киев.

 

Меняется кадр. Чикаго. Тони у себя в доме.

Все вещи лежат там, где Тони их оставил перед отъездом. Пиво по-прежнему стоит в холодильнике на нижней полке, а подушка всё так же небрежно лежит посреди кровати – там, куда Тони бросил её. Ничего не изменилось... Словно время остановило свой бег.

Скрестив ноги, Тони садится на ковер посреди гостиной. Неторопливо раскрывает сумку, достает из неё вещи… Пустой пакет из-под земли падает на ковер рядом с вещами. Тони задумчиво поднимает кулек, осторожно высыпая на ладонь его содержимое. Малюсенькая горсть земли, едва заметная на ладони – вот, пожалуй, и всё что осталось после таможни. Горсть земли. Цель поездки. То, за чем он ездил в далекую страну, согласно завещанию деда. Тони долго смотрит на нее, затем резко встает, крепко сжав землю в руке.

 

Меняется кадр. Поздний вечер. Тони идет через пустынное кладбище, останавливается возле могилы деда. Тони осторожно разжимает ладонь и высыпает крохи земли на могилу. Круг замкнулся. Он выполнил завещание и понял его скрытый смысл.

 

Меняется кадр. Киев. По аллее безлюдного парка, у подножия Киево-Печерской Лавры, медленно идет Вера. В ее глазах – грусть и одиночество...

 


51.

 

Чикаго. Офис адвоката.

АДВОКАТ. Поздравляю! Теперь вы в любое удобное время можете получить деньги и распорядиться ими по своему усмотрению.

ТОНИ. Благодарю Вас. (замешкавшись) Я хотел у Вас спросить… (пристально смотрит в глаза адвокату) Я не могу никак понять – откуда у дедушки такие деньги? Жил дед весьма скромно, работал… Но работа не была высокооплачиваемой и он не мог накопить столь серьезную сумму, а после выхода на пенсию дедушка редко когда покидал свой дом.

АДВОКАТ (благожелательно). Ваш дед сделал состояние, играя на курсе акций. Что любопытно – он начал заниматься этим после выхода на пенсию. Вначале это у него было как хобби, чтобы чем-то занять время, ну а потом… Начав практически с нуля, он достиг великолепных результатов. У Вашего деда была потрясающая интуиция. Он всегда знал, куда и как нужно вкладывать деньги, поэтому, зная это, я, наверное, был единственным, кто не удивился, узнав, что деньги завещаны именно Вам.

ТОНИ. Я бы хотел, чтобы Вы вели мои дела так, как когда-то вели дела дедушки.

Адвокат внимательно смотрит на Тони. Тони ловит себя на мысли, что он впервые видит подлинное лицо адвоката. Перед ним стоит совершенно другой человек, чем перед отъездом. Движения адвоката были уверенны и просты, а в глазах... В глазах Тони увидел горечь и грусть.

Адвокат улыбнулся едва заметной – искренней улыбкой, утвердительно кивнув головой.

ТОНИ. Простите за сугубо личный вопрос. Кто Вы по крови?

Вопрос был воспринят спокойно. Адвокат не удивился, и именно это не удивление поразило Тони больше всего. Неужели адвокат ждал этого вопроса? Нет, он не мог его ждать!

АДВОКАТ (спокойно). Я американец, но мои корни во французской земле и я каждый год провожу неделю, иногда две, в предместье Парижа – на родине моих предков. Почти все члены моей семьи были убиты нацистами за участие во французском сопротивлении. Мне повезло. Я остался жив и теперь живу за всех тех, кто не дожил до сегодняшнего дня… (после паузы) После войны две трети всех выходцев из Западной Европы, бежавших от фашистов в Соединенные Штаты, вернулись обратно. А я остался здесь... (пауза) Так сложилась жизнь. Америка стала моим вторым домом, здесь живут мои дети и внуки. Им незнакома горечь воспоминаний. Они не знают как это может быть больно. Наверняка, они во многом счастливее нас…

Адвокат замолкает, задумчиво смотрит в окно, поворачивается к Тони.

АДВОКАТ. Ваш дед оказался прав – после того как Вы выполнили условия завещания, вы обрели то, что дороже любых денег.

ТОНИ (потрясенно). Горсть земли…

АДВОКАТ. Вы обрели родину Вашего народа, веру и, быть может, любовь… Более щедрого завещания я ещё не встречал.

ТОНИ. Вы ведь с самого начала знали, что имел в виду дедушка! А я искал золото, драгоценности, хотел раскопать могилу преподобного Антония! (Только сейчас Тони до конца осознает, какую роковую ошибку он чуть было не совершил) Почему Вы раньше мне ничего не сказали?!

АДВОКАТ (с грустью). Молодой человек, есть вещи, о которых не принято говорить. Или человек приходит к ним сам, или не приходит к ним никогда. Каждый может наклониться и поднять горсть земли, но далеко не каждый способен услышать в ней голос крови.

 


52.

 

Чикаго. Озеро Мичиган. Тони неторопливо идет вдоль берега, разговаривает по телефону.

ТОНИ. Вера, пойми – я не могу без тебя… Я многое понял за это время… Я покажу тебе Америку, так как ты показала мне Украину. Ты увидишь и полюбишь Чикаго - это один из красивейших городов на земле! Вера, я послал тебе вызов. На твой адрес и на адрес американского посольства в Киеве. Тебе нужно только прийти и получить визу. Это займет буквально несколько минут, и ты приедешь ко мне… Хорошо?.. Я целую тебя...

 


53.

 

Дом дедушки в пригороде Чикаго. Нэнси разговаривает со строителями. Машина Тони останавливается возле Нэнси. Из нее выходит Тони.

НЭНСИ (удивленно). Тони, привет! А мы тут обсуждаем, как лучше всё перестроить.

Тони внимательно смотрит на дом.

ТОНИ. А что вы здесь собираетесь перестраивать?

НЭНСИ. Практически всё, но без серьезных затрат, чтобы потом было легче продать.

ТОНИ. Пойду посмотрю что там внутри. Ты ещё ничего не меняла?

НЭНСИ. Пока нет. Всё осталось так как было при деде.

Нэнси и строители остаются на улице. Тони заходит в дом.

 

Меняется кадр. Тони в доме дедушки. Пораженный он останавливается на пороге.

 ТОНИ (самому себе). Где я? В Америке или на Украине?

Тони стоит внутри типичного украинского дома начала прошлого века. Современные вещи удивительным образом гармонично сочетабтя со старой мебелью. На стенах висят украинские пейзажи, в углу – иконы, а в самом центре гостиной – огромное полотно с видом Киево-Печерской Лавры.

Зв спиной раздаются шаги. В дом входит Нэнси, останавливается возле Тони.

НЭНСИ. Этот хлам мы выбросим. Я уже договорилась перекрасить стены и заменить ковролин.

Тони задумчиво смотрит на купола киевских храмов, мастерски изображенные на картине неизвестным художником.

ТОНИ. Как ты думаешь? Сколько дом сейчас стоит?

НЭНСИ (упрямо поджав губы). В нынешнем виде за эту развалюху никто больше сорока тысяч не даст, а после ремонта можно будет за шестьдесят поторговаться.

Тони выпрямляет плечи, стряхивая оцепенение.

ТОНИ. Ничего здесь не трогай. Я дам тебе эти шестьдесят тысяч.

 


54.

 

Чикаго. Дом Тони. Тони разговаривает по телефону.

ТОНИ (радостно). Вера, я сегодня я купил дом дедушки. Мы будем в нем жить! Я уверен – тебе обязательно понравится! Находясь в Америке, ты будешь чувствовать себя, словно на Украине!

ГОЛОС ВЕРЫ. Я не приеду в Америку.

ТОНИ (растеряно). Как? Что случилось?

ГОЛОС ВЕРЫ. Мне отказали в американском посольстве и поставили огромный штамп в паспорте. Сказали, что я потенциальный эмигрант.

ТОНИ. Как это отказали? Почему? Это какое-то недоразумение... Прошу тебя – не расстраивайся… ты получишь американскую визу.

ГОЛОС ВЕРЫ. Тони… Ничего не нужно… Умоляю тебя… Больше я не пойду в американское посольство.

ТОНИ. Как не пойдешь? Почему?

ГОЛОС ВЕРЫ (упрямо). Не пойду и всё. Такого унижения, какое я испытала во время собеседования в Вашем посольстве, я ещё не испытывала никогда.

ТОНИ. Подожди... Я с ними сам сейчас поговорю. Я перезвоню тебе позже...

 

Меняется кадр. Американское посольство в Киеве.

КОНСУЛ В ОЧКАХ (устало говорит в телефонную трубку). Я всё понимаю, но кто она Вам? Ведь она не Ваша жена! (после паузы) Молодой человек, это обычная украинская девушка, которая хочет уехать в Соединенные Штаты и остаться там навсегда. Ежегодно пятьдесят тысяч таких как она остаются в Америке… Да не кричите на меня! Она не смогла доказать своей связи с Родиной… Ещё раз повторяю – она незамужняя женщина, к тому же беременна… Что значит – как? Сами разбирайтесь между собой.

 

Меняется кадр. Чикаго. Дом Тони. Тони разговаривает по телефону.

ТОНИ. Я только что разговаривал с консулом. Он сказал, что ты для того, чтобы получить американскую визу сказала, что беременна. (после паузы) Зря ты так сказала. Мы и без этого добьемся, чтобы ты смогла приехать ко мне.

Вера продолжает молчать, и это молчание настороживает Тони. Что-то неестественное было в том, как Вера молчала.

ТОНИ (растеряно). Вера, почему ты молчишь? Это что – правда?

ГОЛОС ВЕРЫ (резко). Какое это имеет значение?

ТОНИ. Как это какое? Это правда или нет?

ГОЛОС ВЕРЫ. Тони, ты американец и ты живешь в США. Я украинка и живу на Украине. Что тут непонятного? Мы никогда не будем вместе и хватит об этом!

ТОНИ. Как это хватит? Девочка моя, я люблю тебя и хочу быть с тобой! Я такой же украинец, как и ты!

ГОЛОС ВЕРЫ (со смехом). Да какой из тебя украинец? Ты даже не знаешь украинского языка.

ТОНИ (с жаром). Я выучу! Вот увидишь!

ГОЛОС ВЕРЫ (твердо). Нет, Тони, мы никогда вместе не будем.

ТОНИ. У нас будет ребенок! Я женюсь на тебе!

ГОЛОС ВЕРЫ (сухо). Я не хочу.

ТОНИ (с отчаянием). Ты не любишь меня?

ГОЛОС ВЕРЫ. Не в этом дело. Я не хочу менять страну проживания и не хочу, чтобы ты думал, будто бы я выхожу за тебя исключительно из-за денег.

ТОНИ. Да Бог с ними с этими деньгами! Деньги сами по себе ещё никого счастливым не сделали. Хочешь, я отдам их в благотворительные фонды, и мы с тобой начнем жизнь с нуля? Хочешь? Ты только скажи! Вера, ты слышишь меня?

В телефонной трубке – плач Веры. Тони растеряно смотрит на телефон и никак не может понять – что же ему теперь делать? Как поступить?

 


55.

 

Чикаго. Офис Майкла. Тони и Майкл.

МАЙКЛ (эмоционально). Тони, ты сумасшедший, если собираешься вкладывать деньги в эту страну! Открой любой аналитический отчет и там черным по белому написано – Украина – это страна с высоким уровнем риска! Коррупция, преступность и вообще черт знает что! Туда вкладывать деньги – всё равно, что играть в рулетку. Сначала выигрываешь, а потом тебя раздевают до нитки! И думать об этом забудь!

ТОНИ (кивая в сторону карты). Но ты ведь вкладываешь деньги по всему миру! Так чем Украина хуже других стран?

МАЙКЛ. При чем здесь хуже или лучше? Тони, я руководствуюсь не эмоциями, а трезвым расчетом! Я вкладываю деньги только туда, где они будут в безопасности.

Майкл уже давно воспринимал деньги как нечто одушевленное. Для него банкноты были такими же живыми существами, как люди, которые приносили ему эти деньги, а затем приходили за прибылью.

МАЙКЛ (после короткой паузы). Мне плевать какой там у них политический строй! Деньгам всё равно как называется банк и какой флаг над ним развивается – со свастикой или с красной звездой. Деньгам нужна стабильность. Понимаешь? Стабильность! А на твоей Украине стабильности никогда не было, нет и при моей жизни явно не будет! Люди вкладывают деньги в наш фонд, и я делаю всё для того, чтобы они были уверены – их капитал находится в надежных руках и ни в каких сомнительных операциях не участвует.

Тони поднимается, чтобы уйти. Задерживается возле двери.

ТОНИ. Майкл, а кто ты по крови?

МАЙКЛ. Не понял.

ТОНИ. Ну, предки твои откуда?

МАЙКЛ. А… Ты об этом? Ты ведь знаешь – из Италии.

ТОНИ. Скажи, а в бизнес на территории Италии ты деньги вкладываешь?

МАЙКЛ. Конечно, вкладываю. Италия – не Украина, к тому же у меня там полно родственников, они всегда подстрахуют.

ТОНИ. Ну что ж… (решительно) Значит, в Украину я буду вкладывать свои собственные деньги. На свой страх и риск. (задумывается) Послушай, Майкл, а кого мы бомбим?

МАЙКЛ. Кто это - мы?

ТОНИ. Мы. Америка. Мы бомбили Югославию, страну в самом центре Европы, страны Ближнего Востока, Афганистан… А ведь в Соединенных Штатах живут выходцы из тех стран, на которые мы сбрасываем бомбы. Так что же получается? Американские летчики бомбят могилы своих предков, убивают своих, пусть дальних, но всё-таки родственников.

МАЙКЛ (удивленно).  При чем здесь бомбы? Лично я никого не бомблю.

ТОНИ. Бомбы производят и сбрасывают на города за наши деньги, за деньги таких же, как мы. Скажи - ты никогда не задумывался над тем, почему американцев везде ненавидят? Да потому что убийства десятков тысяч ни в чем не повинных людей не может быть оправдано поимкой одного или двух пусть даже и самых опасных преступников. К тому же, не нужно иметь столько дипломов как у тебя, (Тони кивает на стену над рабочим столом Майкла) чтобы понять – все эти войны на самом деле ведутся не ради свободы и демократии, а исключительно ради наживы. Югославию бомбили, чтобы завалить евро, а в Ирак наши войска вошли только лишь для того, чтобы прибрать к рукам нефтяные скважины. Интересно, а что ты скажешь, если вдруг завтра американские самолеты начнут бомбить Италию?

МАЙКЛ (раздраженно). Это вопрос не ко мне, а к правительству.

 


56.

 

У дома матери Тони. Тони и его мать разговаривают на лужайке за домом.

ТОНИ. Мама, часть денег я перевел на твой счет, остальные решил вложить в бизнес на Украине.

МАТЬ ТОНИ (с грустью). Ты всё-таки решил вернуться туда... Твой дедушка когда-то мне говорил, что могилы, словно магниты, притягивают к себе. (после паузы) Человек может жить и ничего не знать о прошлом своей семьи, но однажды, на каком-то жизненном перекрестке, его вдруг что-то выталкивает из теплой постели и он отправляется в путь. Вначале он мечется по всему свету, а затем вдруг обнаруживает, что существуют места, где он почему-то чувствует удивительное тепло, словно исходящее из детской колыбели. Почему именно там, а не где-то в другом уголке земли? Ведь может быть так, что для тела это место невероятно опасно, а для души... Для души невероятно комфортно. Порой разумом такое не объяснить, но тот, кто знает, что такое память земли поймет, что с ним происходит.

ТОНИ (эмоционально). Мама, поехали вместе со мной!

МАТЬ ТОНИ. Поздно. Старые деревья нельзя пересаживать, да и могилы дорогих и близких мне людей находятся здесь. Кто-то должен к ним приходить. Умершие никогда не чувствуют себя мертвецами. Они,  как живые, всегда незримо находятся рядом… Тони, ты молод и у тебя ещё всё впереди. Я верю в тебя. Твой дедушка говорил – главное идти вперед и ничего не бояться. Помнишь, как написано в Библии? Моисей долго не знал откуда он родом. У него было всё, о чем можно было только мечтать, - деньги, положение в обществе, сытое и спокойное будущее, но наступил день и Моисей оставил всё, шагнув навстречу неизвестности, чтобы, пусть даже ценой собственной жизни, спасти свой народ от рабства и гибели.

ТОНИ (растеряно). Но мама, что я могу? Какой из меня Моисей? Я ведь никто...

Мать протягивает руку и ласково гладит сына по голове, как когда-то – когда ему было года три. Она давно так не делала, очень давно…

МАТЬ ТОНИ. Ты не никто. И у тебя есть Родина.

 


57.

 

Чикаго. Автомобиль Майкла подъезжает к дому Тони. Майкл выходит из машины и удивленно смотрит на воткнутую в газон табличку с надписью «Выставлен на продажу». Возле дома напротив женщина поливает со шланга цветы. Майкл приветливо машет ей рукой.

МАЙКЛ. Привет! А где Тони?

СОСЕДКА ТОНИ (удивленно). Как? Ты разве не знаешь? Он выставил дом на продажу, а сам уехал на Украину.

Майкл растеряно смотрит на дом, на табличку, на клумбу с цветами… Да нет, не может быть, чтобы Тони вот так взял и уехал не сказав ему ни единого слова. А, может быть, он намеренно ничего не сказал?

Майкл смотрит в небо. Кто знает – быть может, в одном из тех самолетов, что пролетают над ним, находится его друг…

 

Меняется кадр. Тони в салоне самолета задумчиво перебирает фотографии и бумаги. Старые фотографии из наследия дедушки… Фото Веры. Открытки с видами Киева. Фото дедушки. Глаза старика с фотографии пристально смотрят на Тони, так, словно дед сейчас находится рядом и мысленно разговаривает с ним.

 

Меняется кадр. Самолет в небе, разворачивается и исчезает в облаках.

 

 

 

 

 

К О Н Е Ц      Ф И Л Ь М А

 

 

 

 

 

 

  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

   

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


    

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 



НАЗАДНАЗАД


Design by XTLabs, Inc. Build Your Website : website templates, ready to use websites with ecommerce and ad-free web hosting       © 2003 Andrew V. Kudin. All rights reserved.