Биография  |  Фотоальбом  |  Проекты  |  Награды  |  Интервью  |  Видео  |  Ваши отзывы  |  Контакты
Andrew V. Kudin
 RU  |  UA  |  EN  |  IT  |  FR  |  DE  |  ES 
15 . 12 . 2017   
поиск
НАЗАДНАЗАД
газета "БУЛЬВАР"

КНИГА, КОТОРАЯ МЕНЯ ПОТРЯСЛА

(интервью с автором книги "Как выжить в тюрьме")

   Я давно уже не читала произведений и не встречала людей, способных меня Андрей В. Кудин "Книга о том, КАК ВЫЖИТЬ В ТЮРЬМЕ"потрясти. Автор книги «Как выжить в тюрьме» Андрей В. Кудин удивительным образом вобрал в себя оба эти качества.

    Образ этого человека дробится в моей голове мозаикой, фрагменты которой не складываются между собой.

     Кандидат философских наук. Специальность - история религии. Изучал боевые искусства в Китае, тренируясь у известных мастеров востока в Пекине и при монастыре Шаолинь. Писатель. Автор пяти книг. Муж и многодетный отец. Вегетарианец, не курящий и не пьющий.  Был обвинен в «бандитизме и организации заказных убийств». По телевизору объявили, что его участь предрешена, и он, сидя в камере смертников, ждет казни.

      Андрея избивали на допросах менты, но он считал, что человек должен быть выше боли. Организм, по всей видимости, не разделял его убеждений, поэтому, выйдя из тюрьмы, попал прямиком на стол нейрохирурга. Он получил инвалидность второй  группы. Издал пособие на тему: как выжить в условиях, где, на мой вАндрей В. Кудинзгляд, нельзя прожить ни секунды, не свихнувшись и не перерезав себе вены. Я никогда не считала жизнь на зоне малиной, но не представляла себе и десятой доли унижений обрушивающихся на тебя - привыкшего считать себя свободным.

      Я шла на интервью с Андреем Кудиным, как идут на похороны - выражать соболезнования. А меня представили веселому, лощеному мужчине, с лица, которого не сползает улыбка - директору Печерского торгового центра. И, словно попугай, первые пол часа я повторяла одну и туже идиотскую фразу: «Неужели это действительно ВЫ?» А он смеялся: «Прости, что разочаровал. Ты, верно, представляла себе кого-нибудь мрачного, изможденного, худого?»

 

- Я знаю историю, случившуюся с моим знакомым. Мужчину повязали без всяких причин. Единственным доказательством против него было то, что его тоже звали Николай. Тем не менее, на одном этом основании несчастного продержали в участке пять дней. Выходит: на его месте мог оказаться любой? Достаточно просто показать на кого-то пальцем?

- На практике с подобным приходиться сталкиваться на каждом шагу. Трудно поверить, но в нашей стране человека могут искалечить, сломать жизнь ему и его близким, бросить гнить в тюремную камеру, основываясь на чьем-то доносе, который на поверку окажется не более чем клеветой. Недавно на мой сайт пришло письмо. Читатель рассказывал, как он пошел в видеопрокат через дорогу, а его ни за что ни про что задержали прямо на улице. Наставили ствол, одели наручники и упрятали в воронок. А затем несколько суток держали в КПЗ, пытаясь инкриминировать хранение наркотиков и ограбление в районе, где он проживал.

- Стоит ли удивляться? Ты же пишешь, что согласно законам Украины, для ареста достаточно «глубокого внутреннего убеждения» следователя в твоей вине.

 

- Открой юридическую литературу, и сама прочти - там это черным по белому написано. После последних реформ ситуация вроде бы должна была измениться, но на практике все работают по старинке. И на основании «глубокого внутреннего убеждения» содержат заключенных под стражей так долго, насколько это возможно. Иногда до пяти-семи лет.

Даже если человек невиновен - никто не хочет признавать ошибку. Ведь за это слугам Закона могут выговор влепить или в звании понизить, а то и вовсе выгнать с работы. Кроме того, тебе будут обязаны компенсировать пребывание за решеткой.

- Но в вашем случае все произошло еще более абсурдно. В два часа ночи пришли с обыском, сказали: «Пройдемте, вы через час вернетесь», а затем привезли в полуподвальное помещение, стянули за спиной наручниками руки и ноги и бросили на стуки. 

- Ничего абсурдного тут нет. Обычный, весьма разумный прием, на который покупаются практически все. Ведь на самом деле наши доблестные органы не настолько хорошо подготовлены, как это описывается в книгах. Они бояться не дай бог объект начнет проявлять какие-то нехорошие действия: ударит их, покалечит. Поэтому когда происходит задержание их цель сделать так, чтобы человек не сопротивлялся, усыпить его бдительность. Вот они и лгут: «Это недоразумение, нужно съездить и уладить».  Так четыре-пять вооруженных мужчин уводят одного - безоружного. А уже когда он попадает в отдел, где их в десятки раз больше, они превращаются в смелых и начинают его избивать... 

- Тебе выворачивают руки, связывают и кидают в камеру без объяснений, для того чтобы сломить заранее - еще до допроса?

- Все правильно. В первую очередь ставиться задача сломать тот стержень, который делает нас людьми, а не жалкими кусками людской глины, из коей Бог некогда сдуру вылепил человека. Когда подавлена воля и задержанный превращен в послушное животное - с ним чрезвычайно удобно работать. Он как зомби, не задумываясь, подпишет любые признательные показания, согласиться оболгать кого угодно, возьмет на себя преступления, которые никогда не совершал. Нужно ведь как-то улучшать статистику раскрываемости, дабы начальство не ругало. А то, что подлинные преступники разгуливают на воле, на самом деле мало кого беспокоит.

- В книге вы советуете не отвечать ни на какие вопросы следователя и в тоже время описываете применяемые пытки, которые лет сто назад назывались попросту «дыбой». Когда человека с закованными за спиной руками подвешивают на торчащий из стены лом и в результате под его собственным весом выворачиваются плечевые суставы. Или он болтается под потолком с проломленной грудной клеткой. Вы действительно думаете, будто в таком положении можно хранить гордое молчание?

- Это уже кому как удобнее. Каждый, обладая свободой выбора, столкнувшись с беззаконием и произволом, выбирает для себя ту модель поведения, которая для него наиболее приемлема.

- Вряд ли слово «удобнее» применимо к сломанным костям!

- Большинство людей не способны вынести физических страданий. Однако, используя волю, человек в состоянии контролировать и подчинять себе, как боль, так и на наслаждение.

 

«Один из наиболее известных методов преодоления боли состоит в том, чтобы на период пытки мысленно трансформировать себя в мазохиста, получающего наслаждение от боли...

            Первые сорок минут было невыносимо. Нестерпимая, горячая боль, пульсируя раскаленным свинцом, разливалась по телу, заполняя каждую клетку... И вдруг, когда я приблизился к грани, и отчаяние мертвой хваткой сдавило мне горло, боль схлынула, словно волна... тело онемело настолько, что потеряло чувствительность.

            Спустя какое-то время в камеру вошли гуманоиды и стали избивать мое тело дубинками и сапогами. Мне стало смешно, и совершенно непроизвольно я улыбнулся...

            Украина, в натуре, - удивительная страна. В этом государстве слуги закона даже пытать толком не научились, не смотря на то, что именно в этом и состоят их прямые обязанности... С таким же успехом они могли бы молотить по стенам или полу - эффект от их усилий был бы такой же».

Глава II «Как вести себя во время допроса»

 

 

- Итак, вы оказались в Лукьяновской тюрьме и вкусили все прелести тамошней жизни. Кстати, хлеб, замешанный на осколках стекла - это метафора?

- Нет, - самая, что ни на есть, реальность. Не только на осколках - на грязи, на мусоре. Это факт. То, чем кормят за решеткой можно назвать чем угодно, но только не пищей.

- Но от осколков стекла, подсыпанных в снедь, люди умирают!

- Я не видел, чтобы кто-то умирал, но, скажу тебе, очень неприятно есть, когда они скрипят на зубах. Поэтому я и отказался от тюремной еды, хотя в связи с этим мне часто приходилось по несколько дней сидеть на одной кипяченой воде.

- Подобные кулинарные изыски готовят специально?

- Думаю, нет. Это скорее говорит об ужасной антисанитарии, царящей в местах не столь отдаленных. Я бы даже не стал бы ставить ее в упрек тюремному начальству. Как ни странно оно прозвучит из моих уст, их тоже можно понять. Они получили в наследство определенную, практически не финансируемую, структуру. И надо как-то выкручиваться. Почему у нас в тюрьмах существуют продуктовые передачи? Да потому что там есть нечего. Когда я разговаривал на эту тему с западными специалистами, они приходили в ужас.  Для них еда, которую посторонний человек может передать в камеру - нонсенс. Ведь получается каждый, кто посылает такую посылку, имеет возможность отравить заключенного - уничтожить важного свидетеля или подозреваемого. А у нас подобная практика существует по одной простой причине - людям нужно что-то кушать, а тюрьма не в состоянии их накормить. У них нет денег, чтобы закупать нормальный хлеб на свободе. Вот они и пекут свой, как могут. Санэпидем станция их же проверять не придет.

- Следовательно, упоминание в книге о друзьях, которые обсуждали, не послать ли вам цианистый калий - не шутка? 

- Скажем так - собирательный образ. Совершенно стандартная ситуация: как гомо сапиенсы реагируют, если кто-то из их приятелей попадает за решетку. Мало ли чего ты там расскажешь на допросах.

- У вас произошло разочарование в людях?

- Скорее переоценка ценностей. Количество знакомых в моей записной книжке сократилось более чем на девяносто процентов. 

- Вы от них отказались или они не хотели иметь с вами дело после тюрьмы?

- Я сам так решил. Но те, кто были настоящими друзьями ими и остались. Они, не взирая ни на что, помогали и поддерживали меня и мою семью. Со многими из них мы сейчас работам вместе.

- А что заставило вас разочароваться в мясе? Вы почувствовали себя животным за решеткой и стали вегетарианцем?

- Нет, это случилось задолго до того. Но объяснять собеседнику, почему нужно отказаться от мяса, если он сам к этому внутренне не пришел - бессмысленная затея.

- Рыбу вы тоже не едите, зато охотно употребляете икру? Как это объяснить?

- Многие женщины, занимаясь любовью, с удовольствием глотают сперму, однако это вовсе не означает, что они едят своих мужчин на завтрак.

- Хорошо, со зверями и рыбами мы определились. Теперь о насекомых. Вы утверждаете, будто вам удалось договориться с тюремными клопами, чтобы они вас не трогали. Как?

- Чисто на интуитивном подсознательном уровне.

- Вы их гипнотизировали?

- Еще неизвестно кто кому что внушал. Но мы всегда находили общий язык и они никогда не рассматривали меня как продукт питания. Я просто выбирал в камере такие места, чтобы не стоять у них дороге. Они ведь куда-то к кому-то шли. А люди им мешали, лежали на пути как препятствие. Клопы живые мыслящие существа, не уступающие по уровню развития некоторым из людей. Можно сказать, что я отношусь к ним с некоторой долей уважения, в отличие от тараканов. Вот кто мерзость редкая - разносят всякую заразу и к тому же очень больно кусаются. На воле мне никто не верит когда я говорю, что тараканы умеют кусаться. Лишь один человек, который Великую Отечественную войну прошел, согласился со мной: «Да, я столкнулся с этим в окопах».

 

- А как обстоит дело с тюремной компанией?

- Признаюсь, мне на каждом этапе жизни везло на общение с разными людьми. Тюрьма не стала исключением. Я благодарен даже тем, кто ненавидел меня там, потому что они оказались по-своему интересны. С одним сокамерником я занимался борьбой - это помогло отвлечься от окружающей обстановки. Какое-то время со мной сидел профессиональный боксер - мы упражнялись в боксе. Было два человека, которые очень серьезно увлекались йогой - они выбрали для себя этот путь. Забавно, но, находясь в том вакууме я посвящал подобным вещам гораздо больше времени, чем сейчас, будучи на свободе.

Это было достаточно интересно, уже потому что там практически нет свободного пространства. Представь себе, будто ты заходишь в стандартный грузовой лифт - вот размер обычной тюремной камеры практически один в один. Но преимущество таких «хат» состоит в том, что туда помещают ровно столько людей, на сколько они рассчитаны.  В то время как в больших камерах число заключенных значительно превышает количество мест на нарах и они вынуждены спать посменно.

 

- А вам приходилось драться не для разминки - чтобы отстоять свое право на жизнь?

- Мне удалось избегнуть в тюрьме нескольких достаточно конкретных конфликтов. Но до драки дело ни разу не доходило. Видя что ситуация назревает, я старался упредить ее. И мне это удавалось.

- События, описанные вами, происходили в 1997 году, когда расстрел еще не был отменен. Как ведет себя человек, сознающий, что, возможно, завтра он получит высшую меру наказания?

-  Когда людям светит расстрел или пожизненное заключение, - иными словами смерть в том или ином виде - у них несколько иное восприятие действительности. И отношение к ним внутри маленькой клетки тоже складывается специфическое. Если такая личность находиться рядом с тобой, каждый из присутствующих, каким бы идиотом он ни был по жизни, прекрасно понимает - одним убийством больше, одним меньше для человека плавающего под расстрельной статьей - роли не сыграет. Может даже скажется в положительную сторону: его сочтут психически ненормальным, отправят лечиться, а там больной выздоровеет и выйдет на свободу.

И поэтому такой супер-вежливости, которая присутствует в камере между серьезными и по настоящему опасными людьми редко встретишь, общаясь с обычными гражданами. Более того, зачастую, с ними было намного приятнее иметь дело, чем с некоторыми свободными людьми, типа тех которые могут сидеть рядом с тобой в кафе за соседним столиком.

 

- В данный момент рядом с вами в кафе сижу я. В чем я уступаю преступникам по степени «приятности»?

- Здесь человек может тебе нахамить, сказать грубость - он не задумывается о последствиях, а в тюрьме люди думают об этом очень серьезно. На свободе люди разругались, один обозвал другого и пошел домой или уехал отдыхать на острова. А там максимальное расстояние, на которое ты можешь отойти - от силы два-три метра. Вы находитесь рядом двадцать четыре часа в сутки, вам некуда деваться друг от друга и это накладывает свой отпечаток на отношения. И кстати, опаснее всего сидеть в камере не с убийцами, а с быдлом, которое в любом случае через три-четыре года выйдет на свободу.

- А в чем между ними разница?

- Детвора, которую посадили за хранение наркотиков или драку по пьяни, воспринимает тюрьму, как развлечение. Это мелкие воры, наркоманы, хулиганы, попавшиеся лишь потому, что у них не было мозгов. Вот они то - источники постоянных конфликтов. Как ни парадоксально, но чем ничтожнее человек находиться рядом с тобой - тем с ним тяжелей. Чем он опаснее - тем с ним легче.

- То есть убийцы прельщают вас гораздо больше, чем мелкие хулиганы?

- Это не правильно. Даже на тупом интуитивном уровне - убийца не может нравиться. Ты видишь человека, лишившего кого-то жизни, и понимаешь: у него уже нет комплексов по этому поводу. А, значит, завтра его жертвой можешь стать ты.

           

            «По ту сторону тюремных ворот у Петюни не осталось никого, за исключением девяностолетней бабушки, которая, невзирая на почтенный возраст, регулярно носила внучку скромные передачи и каждый раз трогательно вкладывала туда чистый носовой платочек, на котором неровным почерком были написаны строки из Библии.

            Петюня также всем сердцем любил бабулю. Правда эта любовь проявлялась у него несколько своеобразно. Парень мечтал выйти на свободу и трахнуть не какую-то там актрису Голливуда, а родную бабушку, причем, в достаточно забавной форме - просверлить в голове, в области темени, дырку, увидеть, как там, внутри, пульсирует кровь, и кончить, совершив туда половой акт. Представляю радость дряхлой старушки, когда любимый внучек вернется в родные края!»

            Глава IV «Секс и тюрьма»

 

- Я специально привела эту цитату, как наиболее ужаснувшую меня.

- Кстати, насколько мне известно, прототип, упомянутого тобой персонажа скоро выйдет на свободу.

- Тогда мой вопрос тем более актуален. Неужели у вас не возникало желания предупредить бабушку?

- Нет. Зачем? Я ведь мог до конца не понять, на какую цель запрограммирован тот человек. Я не знаю, что вообще представляет собой та бабуля. Может она похлеще своего внучка будет? Вдруг старушка мечтает закончить свои дни именно так?

- Будучи изнасилованной собственным внуком?

 

- Ну, у них свои взаимоотношения в семье, своя любовь. Кроме того, сразу же возникает масса других вопросов: как мне искать эту бабушку? Нет, у меня и мысли подобной не было. Я не хочу влезать в чужую судьбу и линию поведения, точно также как не хотел бы, чтобы кто-то вмешивался в мою.

Описывая эротические фантазии некоторых из моих бывших сокамерников, я хотел обратить внимание на ту часть человеческого естества, которая зачастую скрыта от глаз окружающих. Там, по ту сторону сознания, находиться распахнутая бездна мрака, ведущая в Ад. Ты говоришь: это тебя ужаснуло. Странно слышать подобное из уст столь опытной и осведомленной журналистки. Послушай о чем говорят люди в интернет-чатах, будучи уверенными в том, что их имя никто не узнает. Почитай их фантазии, посмотри от чего гомо сапиенсы получают удовольствие и за что дороже всего платят те, для кого работает секс-индустрия. В сравнении с ними «Петюня» - целомудренный школьник.

 

- А может дело в том, что, проведя в камере день, неделю, месяц среди убийц и насильников, вы в какой то момент начинали воспринимать отклонение, как норму жизни?

- Ты знаешь, где пролегает граница между гранью и отклонением? А даже если и так - есть и другая сторона вопроса. Мы не ищейки, выслеживающие добычу и не судьи, решающие миловать или карать. Находясь в заключении, я не знал, что сделал тот или иной на самом деле, до того как он переступил порог тюремной камеры. Ведь многие люди выходили на свободу и были признаны невиновными.

Твое знакомство с возможным убийцей, насильником или случайным человеком начинается в тот момент, когда ты сталкиваешься с ним лицом к лицу. У него две руки, две ноги и одна голова, - он такой как все. И поэтому когда он входит в твой мир, ты воспринимаешь его абсолютно нормальным. У вас одна задача - сосуществовать вместе на крошечном бетонном участке размером в несколько квадратных метров и выбраться из этого зверинца с минимальными потерями максимально здоровым. Между прочим, сейчас, находясь на свободе, я вижу значительно более опасных для общества людей, чем в тюрьме.

- Как это понимать?

- По настоящему опасные люди редко попадают за решетку. Они умны, изворотливы, у них, как у каждого настоящего хищника, необычайно развита интуиция. Их время от времени уничтожают подобные им. Но такие, если и попадают за решетку, то задерживаются там ненадолго.

Моя основная специальность связанна с религиоведением. Я рассматриваю историю человечества, как историю развития религиозной мысли. Мне всегда было интересно анализировать и прогнозировать, как представители различных религиозных течений станут вести себя, получив возможность властвовать над другими людьми. Какими свойствами и чертами они будут обладать, миролюбивыми или агрессивными.

Трудно судить о человеке исключительно по его высказываниям. Но весьма интересно и поучительно наблюдать за тем, как он злиться, радуется, любит, ненавидит, как ведет себя, когда думает, что его не видит никто. Сопоставляя факты и проводя определенный анализ, я способен спрогнозировать, как эта личность поведет себя, оказавшись в той или другой ситуации. Допустим, он хочет совершить действие, которое может не понравиться окружающим. Например, разрезать соседа по дому на две части по вертикали или горизонтали, напевая известную песню Земфиры: «Хочешь - я убью соседей, что мешают спать?». В этом случае у него происходят определенные процессы в организме, отражающиеся на внешности и поведении.

 

- Интересно узнать как?

- Нельзя, конечно, утверждать, что каждый, у кого бледный цвет лица, - будущий самоубийца. А тот, у кого расширенные зрачки - маньяк. Может, он просто видит плохо. Но, когда сознательно наблюдаешь за людьми с целью выявления подобных особенностей, и признаки появляются не хаотично, а в определенной последовательности, ты понимаешь - результат неминуем. Это могут быть неуловимые движения рук, глаз, цвет кожи, свидетельствующий об определенном изменении кровоснабжении. Если данная логическая цепь выстраивается, значит, достаточно еще одного движения, одного шага и этот человек сделает то-то и то-то. Подобным законам причинно-следственной связи нас учили еще в детсаде. И, руководствуясь им, нетрудно высчитать, что именно произойдет в будущем. Это также как тебе догадаться: скучает ли девушка, сидящая за соседним столиком, в обществе своего парня или нет?

 

 

            «Бывший студент-экономист решил закосить под душевнобольного, рассудив, что провести пару лет на дурке лучше, чем отбарабанить петухом пятнашку на зоне...

Чего только не делал Стасик, чтобы убедить окружающих в том, что у него с мозгами не все в порядке! Раздевался догола и прыгал, как Тарзан по пальмам, цитируя классиков марксизма-ленинизма. Нужду справлял прямо в тюремную миску. Однажды выкрутил лампочку и стал ее есть. Дня два чудил, пока не начал общаковую посуду в параше мыть. Тут у братвы терпение лопнуло и несостоявшегося экономиста выломали из хаты.»

            Глава IV «Секс и тюрьма»

 

- «Стасика» взяли за то, что он вместе с двумя друзьями изнасиловал школьницу, а затем облил ее бензином и поджог. А, значит, петушиной участи он опасался не зря. Интересно, почему убить жену считается нормальным, а совершивших насилие над малолеткой, - в тюрьме опускают?

- Мне трудно говорить по поводу какого бы то ни было изнасилования в камере, поскольку при мне таких фактов не было. Ни с чем подобным я не сталкивался ни разу.

- А трудно скосить под идиота?

 

- Мне, во всяком случае, было очень забавно, когда нас возили в дурдом проверять нормальные мы или нет. Сейчас, анализируя прошлое, я понимаю, что получил массу удовольствия. Собрали очень специфическую публику - чрезвычайно яркие пассажиры, все под расстрельной статьей. Довезли до Павловской больницы и вернули обратно. Это было великолепное зрелище. Одних людей я наблюдал по дороге туда, совершенно другими они были в ожидании приема комиссии, и третьих я увидел, когда, они, уже расслабленные и отдохнувшие, возвращались в тюрьму все в том же милицейском фургоне.

 

- Кстати о ярких «пассажирах». Вы упоминаете человека, в офис которого пришла группа незнакомцев с требованием денег. Когда один из них достал ствол, то получил от хозяина по голове бронзовой статуэткой. Явную самозащиту сочли убийством при отягощающих обстоятельствах, ибо его жертвой оказался родственник генерала. Значит, соплеменник милицейского начальства занимался рэкетом?

- По логике получается так. Именно об этом заключенном мне не хотелось бы говорить, потому как, насколько мне известно, он получил высшую меру. Но правда это или нет, и был ли приговор приведен в исполнение, - утверждать не берусь. Тот же Толик Оноприенко, которому присудили смертную казнь вроде бы до сих пор сидит где-то живой.

- А почему вы не упомянули в своей книге, что встречались в тюрьме с одним из самых известных украинских маньяков?

- Потому что он - ничтожество. Его сделали интересным только журналисты, а на самом деле Оноприенко - никто. Обычный, достаточно слабовольный человек с целым набором комплексов. Он зашел в камеру и сразу занял свое место возле параши. Все. Оноприенко сам себя определил на самую нижнюю ступень, какая только есть во всей тюремной иерархии. А уже здесь пресса начала раздувать его особу как мыльный пузырь и делать из него кого-то, кем он на самом деле не является. Смешно и глупо.

 - Вы описываете, как человек, из ревности зарубивший свою жену топором, повесился в тюрьме. Самоубийство произошло на ваших глазах?

- Мне тяжело об этом говорить. Дело в том, что после выхода книги, была масса попыток, зацепившись за какую-то фразу, раскрутить ее, как оскорбление личности, структуры, системы. И попытаться притянуть меня к ответственности. Но из-за того, что я уклончиво ответил на все эти вопросы, - у них не было повода. Я прекрасно понимаю: существуют вещи, которые я не смогу доказать.  Поскольку свидетелей не найдется, а если они и отыщутся, то ничего не скажут. И кроме моих слов и личного опыта, того, что я видел, слышал и отвечал - у меня ничего нет.

- А разве за то, что человек повесился в камере можно выдвинуть кому-то обвинение?

- Но у нас же есть статья «доведение до самоубийства».

- Это был единичный случай суицида?

- Попытки лишить себя жизни встречались достаточно часто. И это вполне понятно: многие люди просто психологически не выдерживают, когда непрерывно идет стресс со знаком «минус».

- А у вас не было подобной мысли?

- Если она и возникала на какой то момент, то тут же умирала. Книга, которая была написанная в тюрьме, стала для меня одним из способов выжить - отстраниться от того мира. Потому что когда пишешь, ты как бы находишься за пределами тюремного быта.

- Честно говоря, больше всего меня поразило ваше спокойное, без эмоциональное, а порой даже ироническое изложение достаточно жутких вещей.

- Такая позиция обоснована тем, что я хотел рассказать о тюрьме максимально объективно, словно бы незримо созерцая ее со стороны. Вспомни, к примеру, великого Леонардо да Винчи. Наблюдая, как во время казни людей вешали у него на глазах, он спокойно и беспристрастно их рисовал. Не потому что был черствым и бездушным. Как художник, стремившийся постичь суть происходящего, он не имел права исказить события, свидетелем которых он был.

Читатель моей книги сможет почувствовать, что испытывает обычный гражданин, которого выхватывают из будничной жизни и бросают в застенки. У нас же принято считать: в тюрьме все плохие, а на свободе - хорошие. Умный бесстрашный следователь идет по следу опасного преступника. А я решил показать мир с другой точки зрения. Пусть человек поставит себя на место преследуемого. И эмоции возникнут у каждого свои. Кто-то будет шокирован, кому-то может понравиться...

- А заниматься писательской деятельностью в тюрьме не воспрещается?

- На протяжении всего срока моего пребывания за решеткой я был «без права на переписку». Мне запрещалось иметь при себе ручку и бумагу. В КПЗ на Подоле меня обыскивали по два раза в день. И когда нашли черновик будущей книги, тут же его изъяли, пригрозив карцером. Эти 50-60 страниц в заметках до сих пор, видимо, блуждают там по рукам между благодарными читателями.

Однако в Лукьяновской тюрьме условия для творчества оказались намного лучше. Написанные мною главы одна за другой нелегально передавалась на волю. В день освобождения меня обыскали, с намерением отыскать рукопись. Но ничего не получилось. Книга «Как выжить в тюрьме» вырвалась на волю раньше чем я. 

 

- Ну и что теперь, «благодарные  читатели» письма шлют?

 

- Да, один работник ОБОПа написал, что после прочтения книги он понял психологию человека «по ту сторону баррикады». И в туже ночь расколол коммерсанта.

 

- Сколько в общей сложности вы провели в заключении?

- По тюремным меркам сущий пустяк - пять месяцев. Для тюрьмы это ничего.

- Тем не менее подобного срока оказалось достаточно, чтобы заработать инвалидность второй группы. Ведь, насколько мне известно, сразу же после освобождения вы попали в институт нейрохирургии.

- Был такой, далеко не самый приятный момент моей жизни.

- Если я правильно понимаю -  вас покалечили еще на первичной стадии допросов?

- В первые дни после задержания во время одной из «бесед», как оперативники любят их называть, мне была нанесена травма, которая в конце концов привела к операции по удалению субдуральной гематомы. Иными словами сделали дырку в голове и выкачали оттуда определенное количество крови.

- Получается, большую часть времени, проведенную в тюрьме вы балансировали на грани жизни и смерти?

- Возможно и так, поскольку срочная операция была необходима. К счастью я даже не догадывался об этом. В принципе, следуя логике вещей - еще немного и любой резкий наклон головы, какое-нибудь незначительное действие могло привести к летальному исходу. Гематома просто разрывается и ты умираешь. В общем-то очень удобный исход для сотрудников правоохранительных органов.

- Они бы получили моральное удовлетворение?

- Нет, избавились бы от реальной головной боли. Нет человека - нет и проблемы. Ликвидировался сам собой. Забавно, сейчас про меня многие говорят: «Он слишком хорошо выглядит!» Но даже через тысячу лет если что-то и останется от моего тела, то дырка в черепе все равно будет видна. Поэтому выйдя из больницы с вполне конкретным диагнозом и группой инвалидности, я поставил перед собой цель: жить нормальной полноценной жизнью и стать более здоровым чем здоровые люди.

- Вас оправдали и выпустили из тюрьмы двадцать два часа после смерти матери. Эти два факта взаимосвязаны?

- Безусловно. Смерть мамы стала последней каплей, переполнившей чашу терпения. Она изменила все. Слишком много внимания было привлечено к моему делу, а после ее гибели вопрос был поставлен ребром: если виноват - судите, нет - немедленно выпускайте на волю. Учитывая, что против меня ничего не было, беззаконие уже просто не могло продолжаться.

- Этим продиктован текст посвящения, который стоит на первой странице вашей книги? «Маме, подарившей мне жизнь. Маме, спасшей мне жизнь ценой собственной жизни.»

- Если бы мама не умерла, я бы все равно вышел на свободу - через месяц или, может, полтора... Но вместе с тем, сейчас, я понимаю: не будь операция проведена вовремя, этого короткого промежутка, я мог бы и не пережить.

           

«Вот мы и встретились, Мама.

            Обычно люди, выходя из тюрьмы, радуются словно дети, но для меня день освобождения стал самым черным днем в моей жизни. Я ведь так просил: «Дождись меня, Мама!» Почему Ты не послушала?...

            Через двадцать четыре часа после Твоего ухода я вернулся домой и стоял в Твоей комнате.

            Видишь, Ма, напрасно ты волновалась. У нас все в порядке. Меня полностью оправдали...

            Слышишь, Мама?

            Когда-нибудь придет мой день... Я с тихой грустью оглянусь на пройденный путь, проваливаясь в бесконечность. Благодаря тебе, я больше не боюсь неизбежного ухода в небытие, потому что знаю - там я встречу Тебя и Ты меня обнимешь, как раньше.»

            Вместо эпилога.

 

- Вы до сих пор скрываете местонахождение своей семьи.

 

- Точнее - не афиширую. Они находятся за рубежом. Исключительно из соображений безопасности. У меня был период жизни, во время которого я ни разу не ночевал в одном и том же месте. Потом, когда вышла книга, возникла масса шума и крика внутри МВД. Все настолько сильно и активно хотели меня увидеть и познакомиться поближе...

Но были и другие моменты. Например, когда тебе говорят: «Если ты не будешь сотрудничать с нами то, мы станем уничтожать твоих детей по одному.» И ты даже не понимаешь шутит этот человек или нет. А проверять на собственном опыте как-то не хочется. Потому я счел более правильным, чтобы они находились далеко. За последние годы моя семья поменяла несколько стран, и сейчас они живут по ту сторону Океана. Там же находятся многие мои вещи, представляющие для меня реальную ценность. Например, свыше десяти тысяч томов редких и уникальных по содержанию книг, которые я собирал много лет.

- В книге вы вскользь описываете случай, когда в вас целились из автомата, но вы успели выхватить оружие из рук нападавшего. Это было заказное покушение?

 

- Нет, абсолютно рядовой случай во время службы в армии. Человек дал по мне автоматную очередь - у него просто-напросто сдали нервы. Потом его увезли куда-то лечиться, очевидно, опасаясь мести с моей стороны. Я же, со своей стороны, не стал его разыскивать и мне о нем больше ничего неизвестно.

К сожалению, так вышло, что год спустя на этом же месте застрелили моего сослуживца. По той же причине - у людей от перенапряжения произошел нервный срыв. В то время не было военных действий, но внутри коллектива сложилась определенная ситуация. Возможно, это звучит как нечто из ряда вон выходящее, однако там это было воспринято, как самое что ни есть заурядное явление. Мне искренне жаль, что всё вышло именно так. Тем более,  что и к тому кто был убит, и к тому кто его застрелил, я  прекрасно относился. Они оба были из Киева. С последним я встречался потом, когда он уже вышел на свободу и, как мне показалось, в дальнейшем его судьба сложилась относительно благополучно.

- Случалось ли так, что в своих книгах вы предугадывали собственное будущее?

 

- Ты очевидно имеешь в виду «Черную масть»? Да, в этой книге, изданной в 1993 году, я как бы предвидел свой арест в 1997. Точно также как и на мне во время допросов на моем герое был строгий деловой костюм серого цвета. Также как и мое, его дело не попало в суд, рассыпавшись на этапе предварительного следствия. И это далеко не единственный сюжет, который оказался пророческим.

            Я нередко задумываюсь: почему происходят подобные вещи? Действительно ли я на подсознательном уровне вижу будущее или же сам программирую события, которые спустя какое-то время неминуемо сбываются?

 Лада Лузина

- «Как выжить в тюрьме» ваша пятая книга. Вы собираетесь и дальше заниматься литературной деятельностью?

- Странный вопрос. Я не могу не писать. Мне нравиться погружаться в иные миры, изучать людей и окружающий меня мир. Я получаю огромное удовольствие когда работаю с архивными материалами. Некоторые думают, что я люблю копаться в прошлом. На самом деле это не так. Изучение минувшего помогает мне увидеть и понять будущее. Я всегда смотрю вперед, а не назад.

                                                                                     Беседу провела Лада ЛУЗИНА

 




Design by XTLabs, Inc. Build a Website       © 2003 Andrew V. Kudin. All rights reserved.